Глядя на то, как Ли Вэй внезапно уходит, Вэй Жао застыла в недоумении. Затем она вспомнила, что Ли Вэй, кажется, только что смотрел ей за спину.
Кто мог заставить Ли Вэя с первого взгляда отказаться от свидания под фонарями?
Вэй Жао не смела обернуться, крепче сжав маленькую ручку дочери.
А-Бао все еще смотрела вслед уходящему третьему дяде Ли. Хотя у нее уже был а-де и третий дядя Ли ей был не нужен, он был красив, и она не испытывала к нему неприязни. А-Бао показалось странным, что третий дядя Ли явно улыбнулся ей, но все равно ушел.
— А-нян, почему третий дядя Ли ушел? — задрав голову, спросила А-Бао.
Вэй Жао с улыбкой ответила:
— Возможно, у него появились какие-то дела.
А-Бао приняла это объяснение. Одной рукой она держалась за а-нян, а в другой несла фонарик, радостно продолжая идти вперед.
Лу Чжо находился прямо позади матери с дочерью. Он смотрел, как Вэй Жао непринужденно гуляет с ребенком, и видел, как она улыбалась Ли Вэю — ее улыбка была подобна распустившемуся цветку. Еще раньше он заметил, что на фонарике в руках дочери были нарисованы только они вдвоем. Неужели она действительно отпустила его и больше не хочет быть с ним? Даже когда он вернулся, она все равно отгораживает его от их маленького мира?
Лу Чжо еще никогда не встречал столь жестокосердной женщины.
Он знал, как больно было Вэй Жао, когда только разнеслась весть о его смерти; он ни капли не сомневался в ее чувствах в то время. В чем Лу Чжо не был уверен, так это в нынешнем моменте. За эти долгие три года не угасли ли ее чувства к нему, не оставив и следа? Иначе почему она ходит на смотрины с другими и медлит с встречей с ним?
Прошел месяц. Лу Чжо вернулся месяц назад и целый месяц ждал ее.
Но в эту ночь, когда вся столица была украшена фонарями и лентами, Лу Чжо больше не мог ждать.
Он хотел увидеть Вэй Жао, хотел спросить ее: неужели она правда смогла все забыть?
— А-де!
Радостно вскрикнула А-Бао, случайно обернувшись.
Вэй Жао закрыла глаза и отпустила руку дочери, которая уже рвалась прочь.
А-Бао со всех ног бросилась в объятия а-де.
Лу Чжо присел и обнял дочь.
— А-де, тебе не нужно сегодня читать книги? — весело спросила А-Бао.
Лу Чжо улыбнулся:
— Не нужно. А-де составит А-Бао компанию и полюбуется фонарями.
А-Бао была вне себя от счастья. Прильнув к груди а-де, она оглянулась на а-нян.
Только тогда Лу Чжо взял дочь на руки и выпрямился, устремив взгляд вперед.
Пока Лу Чжо разговаривал с дочерью, Вэй Жао успела внимательно его рассмотреть.
Слухи о том, как Лу Чжо три года скитался в степях, вовсю гремели в столице с самого его возвращения. Вэй Жао представляла его изнуренным и жалким, но человек перед ней был облачен в парчовое одеяние цвета лунного сияния и темный головной убор, открывающий знакомое красивое лицо. На его левой щеке действительно появился неглубокий шрам, который ничуть не портил его облик, но заставлял сердце Вэй Жао сжиматься от боли.
Когда Лу Чжо поднялся, Вэй Жао отвела взгляд, но тут же снова посмотрела на него и с улыбкой кивнула:
— Шицзы1 тоже вышел полюбоваться фонарями?
Лу Чжо улыбнулся в ответ и, глядя на дочь на руках, произнес:
— Именно так. Могу ли я составить компанию принцессе и цзюньчжу?
Вэй Жао тоже посмотрела на дочь:
— Разумеется. А-Бао очень по тебе скучала.
Сказав это, Вэй Жао продолжила рассматривать фонари на прилавках.
Лу Чжо тоже отвел взгляд и с улыбкой спросил А-Бао:
— Куда А-Бао хочет пойти?
А-Бао чувствовала, что а-де и а-нян разговаривают друг с другом как-то странно, совсем не так, как родители в других семьях. Но она не могла объяснить, в чем именно заключалась эта странность.
Она указала на лавку с фонарями неподалеку.
Лу Чжо понес дочь туда.
Вэй Жао молча следовала за ними.
Увлекшись игрой, А-Бао быстро забыла о своих сомнениях. Она указывала, куда ей хочется, и а-де нес ее туда на руках. Как же хорошо иметь а-де! Он мог нести ее долго и совсем не уставать, покупал ей вкусности, отгадывал загадки и стрелял по мишеням, отдавая ей все выигранные призы.
Эту ночь А-Бао проводила просто чудесно.
Вэй Жао шла следом и видела, как Лу Чжо дорожит дочерью и как сильно дочь любит своего а-де. Что же до нее самой… Если не считать моментов, когда дочка вспоминала о ней, угощая чем-нибудь вкусным или делясь призами, то для Лу Чжо она словно вовсе не существовала.
Вэй Жао было горько, но, к счастью, она предвидела такой исход. Она была готова внутренне, а потому эта горечь не стала невыносимой.
Гуляя так, А-Бао уснула на плече Лу Чжо. Ее маленькие ручки разжались, и два фонарика выпали.
Один из них был тем самым, что смастерили мать с дочерью, а другой — новым, который купил Лу Чжо.
Лу Чжо ловким движением подхватил купленный им фонарь. Другой же упал на землю; пламя свечи охватило бумагу, и Лу Чжо парой ударов своих черных сапог затушил огонь.
Огонь погас, но фонарь был безнадежно испорчен.
Это была их с дочерью общая поделка, и Вэй Жао стало очень жаль фонарик, она то и дело оглядывалась на него.
Лу Чжо безучастно произнес:
— Я провожу вас до повозки.
Не дожидаясь ответа Вэй Жао, он понес дочь обратно той же дорогой.
Вэй Жао оставалось лишь следовать за ним.
Лу Чжо шел быстро и всю дорогу молчал. Вскоре они подошли к повозке дома принцессы.
Вэй Жао первой поднялась внутрь, а затем повернулась, чтобы забрать А-Бао.
Лу Чжо опустил глаза и попытался спустить дочь с рук, но маленькие ладошки А-Бао крепко обхватили его шею — она никак не хотела отпускать его.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
