После переезда в Дунгун тайцзы и Ли Юйнян стали очень заняты: один участвовал в государственных делах, другая управляла всеми дворцовыми служанками Дунгуна. Даже для маленькой А-Фу тайцзы подобрал одаренную дворцовую служанку Су для начального обучения.
Ли Юйнян особо велела дворцовой служанке Су обучить А-Фу дворцовым правилам. Главным образом А-Фу должна была научиться почтению к тайцзы и больше не смела, как прежде, считать его соседским братом и беспокоить по любому поводу.
В свои шесть лет А-Фу стала гораздо рассудительнее, чем в раннем детстве. Под двойным влиянием Ли Юйнян и дворцовой служанки Су она и впрямь перестала донимать тайцзы.
Когда тайцзы привык к жизни в Дунгуне и миновал период суматохи, связанный с его недавним назначением, в один дождливый день он стоял у окна и вдруг вспомнил об А-Фу.
Он подозвал Кан-гунгуна:
— Чем в последнее время занята А-Фу?
Кан-гунгун ответил:
— Всё время читает книги вместе с дворцовой служанкой Су и не покидает Ираньцзю.
В Дунгуне было много дворов. Поскольку тайцзы еще не вступил в брак, он специально выделил для Ли Юйнян и А-Фу небольшой дворик рядом с главными покоями и нарек его Ираньцзю.
У тайцзы не было дел, поэтому, взяв зонт и сопровождаемый лишь Кан-гунгуном, он отправился в Ираньцзю.
А-Фу как раз закончила учиться, прозанимавшись целый шичэнь, и теперь могла отдохнуть. Она стояла в углу двора перед большой кадкой с водой. В кадке росли кувшинки, а еще там жили два маленьких красных карпа.
Лю-эр стояла рядом, держа над ней зонт. Заметив приближение тайцзы, она поспешила шепотом предупредить А-Фу.
А-Фу обернулась и вместе с Лю-эр поклонилась тайцзы.
Тайцзы на мгновение замер. Он впервые видел, чтобы А-Фу приветствовала его столь чинно. Движения этого поклона фули выглядели так, словно она долго тренировалась, и в них невозможно было найти ни единого изъяна.
После краткого замешательства тайцзы велел Кан-гунгуну остаться на месте, а сам, держа зонт, подошел к А-Фу и ее служанке.
Хотя А-Фу знала, как полагается кланяться, она была слишком близко знакома с тайцзы, чтобы изображать глубокое почтение. Она лучезарно улыбнулась ему, словно смотрела на собственного брата.
Настроение тайцзы вновь улучшилось.
Он подошел ближе и укрыл А-Фу своим зонтом.
Лю-эр понятливо отступила и встала рядом с Кан-гунгуном.
— А-Фу смотрит на рыб? — спросил тайцзы, глядя на кадку.
А-Фу повернулась и кивнула.
Частые капли дождя непрерывно ударяли по поверхности воды. Два маленьких красных карпа, словно испугавшись, метались из стороны в сторону, гоняясь друг за другом: то ныряли под широкие листья кувшинок, то снова выплывали наружу.
Тайцзы молча наблюдал за ними некоторое время, а затем перевел взгляд на лицо А-Фу и сказал:
— Если А-Фу нравится, я велю выловить еще несколько красных карпов и пустить их сюда.
А-Фу не ответила сразу, а сперва задала ему вопрос:
— Дянься, вы знаете, где эти маленькие красные карпы жили раньше?
Тайцзы не знал, но раз карпы — это рыбы, мест, где они могли обитать, было не так уж много.
— Должно быть, в прудах, озерах или тому подобных водоемах, — ответил он.
А-Фу посмотрела на рыбок в воде и пробормотала, словно обращаясь к самой себе:
— Я никогда не видела прудов или озер. Они очень большие?
Тайцзы кивнул:
— В Сиюане есть озеро. Если А-Фу хочет посмотреть, я могу отвести тебя туда.
В глазах А-Фу промелькнуло томление, но она покачала головой:
— Нет, а-нян говорила, что мне нельзя бегать где попало.
Тайцзы хорошо знал осторожность своей кормилицы и не стал настаивать. Он хотел добра кормилице и А-Фу, но должен был учитывать их истинные потребности. Если бы он принудил их принять подарок, который заставил бы их трепетать от страха и лишиться покоя, это противоречило бы его добрым намерениям.
Тайцзы снова предложил подарить А-Фу еще несколько карпов.
А-Фу покачала головой:
— Эта кадка такая маленькая. Если их запирать здесь каждый день, они наверняка задохнутся от тоски. Дянься, лучше отпустите их.
Хотя А-Фу нравилось смотреть на этих рыбок, ей в то же время было их очень жалко.
Пока они говорили, один карп подплыл к самому краю кадки. Его хрупкий плавник коснулся твердой стенки, и он тут же отпрянул, уплывая прочь.
Тайцзы молча смотрел на эту рыбешку. Сперва он подумал, что кормилица и А-Фу подобны этим карпам, которых Фухуан и Мухоу заперли подле него. Но в следующее мгновение он осознал, что и сам ничем от них не отличается.
Дворцовые стены, слой за слоем, стояли тяжким грузом. Сколько людей они пленили в своих оковах?
Осенью того года, когда тайцзы исполнилось восемнадцать лет, император Цзяньдэ скончался от болезни. Тайцзы взошел на престол и стал зваться императором Юаньцзя.
Даже когда его только назначили тайцзы, он крутился как белка в колесе, а теперь, когда на его плечи легли все заботы о государстве, император Юаньцзя трудился, накинув звезды и надев луну1.
Бывшая Чжуан-фэй стала Тайхоу-няннян.
Используя свою власть Тайхоу, она приструнила наложниц покойного императора. Как только выдалась свободная минута, Тайхоу вдруг вспомнила о Ли Юйнян.
В тот день император Юаньцзя пришел засвидетельствовать почтение Тайхоу. Она упомянула о двух Тайфэй, что покончили с собой, последовав за сяньди в загробный мир, и следом заговорила о Ли Юйнян:
— При жизни сяньди благоволил Ли-ши ничуть не меньше, чем иным наложницам. Жаль только, что Ли-ши не оценила этой милости. Сяньди ушел, а она преспокойно ест и пьет, и никакой скорби в ней не видать.
- Накинув звезды и надев луну (披星戴月, pī xīng dài yuè) — идиома, описывающая тяжелый труд с раннего утра до глубокой ночи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
