Император Юаньцзя посмотрел на свою мать, нынешнюю Тайхоу-няннян.
Еще шел государственный траур, и облик Тайхоу был прост, но полон достоинства. Однако в уголках ее глаз и изгибе бровей читалось самодовольство от получения почетного титула — где уж было разглядеть скорбь?
Императору Юаньцзя оставалось лишь ответить молчанием.
Видя, что он не поддерживает беседу, Тайхоу быстро сменила тему.
Император Юаньцзя весь день был занят государственными делами, и лишь вечером у него выдалась свободная минута, и он направился в Дунгун.
Будучи поглощенным делами, он долгое время не вспоминал о кормилице и ее дочери, которые все еще жили в Дунгуне.
Ли Юйнян давно хотела увидеться с императором Юаньцзя, но она понимала, как занят новый государь после восшествия на престол, и не осмеливалась его беспокоить, терпеливо ожидая, когда он сам о ней вспомнит.
В Дунгуне было тихо: Кан-гунгун и остальные ушли вслед за императором. Ли Юйнян и А-Фу чинно жили в обители Ижань.
Когда император Юаньцзя внезапно пришел к ним, Ли Юйнян на миг опешила, а затем поспешно повела А-Фу встречать его.
Мать и дочь опустились на колени, совершив торжественный полный поклон.
Император Юаньцзя шевельнул пальцами и с улыбкой попросил их подняться.
Все трое вошли в зал.
Императору Юаньцзя исполнилось восемнадцать лет. Еще до того, как стать тайцзы, он перестал делиться своими переживаниями с Ли Юйнян, и она больше не смела смотреть на него как на ребенка. Теперь же он стал правителем, и хотя был еще молод, преисполнился величия небесного рода. Ли Юйнян скованно опустила голову, не смея поднять глаз.
А-Фу украдкой бросила на него несколько взглядов.
Император Юаньцзя и сам не знал, о чем говорить с кормилицей. Заметив, что А-Фу подглядывает за ним, он улыбнулся:
— А-Фу, когда я был седьмым принцем, то разрешил тебе свободно ходить по обители Юньхай. Когда я стал тайцзы, то позволил тебе свободно ходить по Дунгуну. Теперь же я — Хуаншан, и позволяю тебе свободно ходить по всей земле Великого Ци, включая императорский дворец. Рада ли ты?
А-Фу, конечно, была рада.
Ли Юйнян слегка приподняла голову, явно желая что-то сказать, но не решаясь.
Император Юаньцзя тут же произнес:
— Кормилица, если у вас есть что сказать — говорите прямо.
Ли Юйнян опустилась на колени и искренним взглядом посмотрела на молодого императора:
— Хуаншан, когда вы были малы, вам требовались мои заботы в повседневной жизни. Теперь вы взошли на престол, и вокруг вас множество талантливых людей, особенно я спокойна под присмотром Кан-гунгуна. Я провела во дворце почти двадцать лет и теперь, когда годы берут свое, все сильнее тоскую по оставшимся дома детям. Нижайше прошу Хуаншана позволить мне покинуть дворец и вернуться домой, чтобы познать радость семейного счастья.
Заметив, что мать опустилась на колени, А-Фу последовала ее примеру.
Император Юаньцзя смотрел на двух женщин перед собой, с которыми провел бок о бок столько дней и ночей, и его первой мыслью было — отказать.
Но он вспомнил утренние колкости Тайхоу в адрес кормилицы, вспомнил маленького алого карпа в большом чане с водой.
Тайхоу мстит даже за косой взгляд1, и оставлять кормилицу рядом с собой значило погубить ее.
А-Фу жаждала свободы, а столица так велика — зачем же ему держать ее взаперти в этом тесном дворце?
Император Юаньцзя улыбнулся и дал свое согласие.
Ранним утром следующего дня, пока император Юаньцзя проводил утреннюю аудиенцию, Ли Юйнян и А-Фу покинули дворец.
Император Юаньцзя словно забыл об этой матери и дочери, но спустя полгода он пожаловал Ли Юйнян поместье Сяньчжуань, построенное по его указу Управлением дворцового хозяйства у горы Юньу, и даровал ей титул Шоу-аньцзюнь. Кроме того, император наградил Шоу-аньцзюнь десятью тысячами лянов серебра, тысячей му плодородных земель и несколькими слугами, среди которых были привычные ей Лю-эр и Ли-гунгун.
Ли Юйнян приняла указ, стоя на коленях, и лицо ее было омыто слезами.
Шоу-аньцзюнь вместе с сыном и двумя дочерями переехала в Сяньчжуань. Ее дети порой наведывались в столицу на праздники фонарей или храмовые ярмарки, но сама Шоу-аньцзюнь больше ни разу не переступила черту города. Когда она только получила титул Шоу-аньцзюнь, чиновные дома еще пытались завязать с ней знакомство, и она принимала их со всей вежливостью. Однако по мере того как в столице множились слухи о ней и покойном императоре, столичная знать перестала обращать на Шоу-аньцзюнь внимание, но ту это мало заботило.
Когда император Юаньцзя сочетался браком, Шоу-аньцзюнь устроила в Сяньчжуане праздничное застолье, словно поздравляя его.
Вскоре и ее дети вошли в возраст вступления в брак.
Для старшего сына Шоу-аньцзюнь взяла в жены Ван-ши. Та была дочерью из небогатой семьи, красивой и простодушной. У нее имелись свои мелкие недостатки, но для Шоу-аньцзюнь, пережившей годы дворцовой жизни, крохотные хитрости Ван-ши казались просто очаровательными.
Старшей дочери Шоу-аньцзюнь тоже подобрала статного ученого мужа. К несчастью, несмотря на многочисленные смотрины, она так и не разглядела, что зять был лишь прикрывающимся добродетелью скотом, который, напиваясь, терял рассудок. Первые несколько лет он умело притворялся, был нежен и заботлив со старшей дочерью, но спустя годы брака этот негодяй посмел поднять на нее руку.
Шоу-аньцзюнь, взяв с собой пожалованную императором стражу, явилась к нему в дом, стребовала письмо о разводе и навсегда порвала все связи с бывшим зятем.
Император Юаньцзя, казалось, ничего не знал об этом, но вскоре вышестоящий чиновник нашел ошибку в делах бывшего зятя Шоу-аньцзюнь, и того понизили в должности.
- Мстит даже за косой взгляд (睚眦必报, yázì bì bào) — китайская идиома, означающая крайнюю мстительность даже за незначительные обиды или недобрый взгляд. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
