Весной следующего года, когда расцвели цветы, император Юаньцзя, устав от долгого пребывания в четырех стенах дворца, решил тайно отправиться в город.
Он не стал предупреждать тайхоу, а лишь взял с собой двух телохранителей и двух шицзы из элитных гвардейских полков для сопровождения, после чего они вместе покинули столицу.
Среди выбранных императором Юаньцзя наследников были Ци Пин, шицзы Пинси-хоу, и Лу Му, шицзы Ин-гогуна.
Все трое отличались редкой красотой. Облик императора Юаньцзя, исполненный благородства и изящества, не мог скрыть его монаршего величия; Ци Пин с густыми бровями и тигриным взглядом обладал статью великого полководца, а Лу Му, напротив, был настолько статен и пригож, что его легко можно было принять за гражданского чиновника.
Оставив столицу позади, император Юаньцзя во главе отряда направился прямиком к горе Юньу.
Поместье Сяньчжуань стояло как раз на дороге, ведущей к горным склонам.
Император Юаньцзя не видел Шоуань-цзюнь уже несколько лет. И дело было не в отсутствии желания, а в бесконечных государственных делах и мелочности тайхоу — император не хотел навлекать на Шоуань-цзюнь лишние беды. Однако прошлогодние толки о разводе старшей Чжоу-ши, всколыхнувшие всю столицу, не давали ему покоя: он всё беспокоился о Шоуань-цзюнь, не зная, сильно ли расстроилась его кормилица из-за этой истории.
— В Сяньчжуань, — скомандовал император Юаньцзя и первым свернул на узкую тропу, ведущую к поместью.
Шоуань-цзюнь только что выпроводила очередную сваху.
Её старшая дочь действительно уже была замужем, и по городу ползли слухи, будто она не может иметь детей, но Шоуань-цзюнь скорее готова была всю жизнь заботиться о дочери сама, чем выдать её за какого-нибудь проходимца. Кое-кто, явно польстившись на Сяньчжуань и пожалованные императором тысячи му плодородных земель, являлся свататься с таким видом, будто делал одолжение — подобные наглецы заслуживали лишь хорошей взбучки!
Лю-момо злилась еще больше: с красотой старшей сяоцзе эти невежды и близко стоять не достойны!
Пока госпожа и служанка негодовали, прибежал человек от Ли-гунгуна с вестью: прибыл император!
Шоуань-цзюнь вмиг забыла о незадачливом женихе и поспешила встречать гостя.
Сердце её полнилось радостью и тревогой, она боялась нарушить этикет и, завидев императора Юаньцзя, тут же опустилась на колени. Тот поспешно преградил ей путь, не давая склониться, и, подняв Шоуань-цзюнь, стал внимательно её разглядывать. Увидев, что она выглядит бодрой, ни капли не состарилась, а лишь стала немного полнее, чем во дворце, император Юаньцзя рассмеялся:
— У моей кормилицы душа спокойна и тело в довольстве1, а я-то напрасно изводил себя тревогами.
Шоуань-цзюнь смущенно покраснела. Жизнь идет ладно, забот мало — как тут не прибавить в весе?
Эта шутка растопила лед прожитых лет, и им показалось, будто они вернулись в прежние времена.
Император Юаньцзя представил Шоуань-цзюнь Лу Му и Ци Пина.
Шоуань-цзюнь, глядя на стать и достоинство этих двоих, испытала искреннюю радость: с такими выдающимися помощниками императору Юаньцзя будет легче нести бремя власти.
Все прошли в зал.
Лу Му и Ци Пин скромно присутствовали при встрече, пока император Юаньцзя беседовал с Шоуань-цзюнь.
Император Юаньцзя заговорил о разводе старшей Чжоу-ши.
Шоуань-цзюнь стала куда проще, чем в бытность свою во дворце. Не скрывая чувств в силу почтенного возраста, она принялась отчитывать бывшего зятя. Не прибегая к бранным словам, она, тем не менее, умудрилась выставить его в самом жалком свете. Красноречия ей было не занимать: когда-то она умела и самого императора Юаньцзя превознести до небес.
Император Юаньцзя хотел было посмеяться над ее талантом рассказчицы, но в то же время чувствовал гнев из-за жестокости того человека к старшей Чжоу-ши.
— Лаотай-цзюнь, не гневайтесь, встреть я этого паршивца, я бы его проучил как следует, — с негодованием произнес Ци Пин.
Шоуань-цзюнь улыбнулась:
— Не стоит, не стоит. После развода мы с ним больше не связаны, к чему марать кулаки шицзы-е о такого человека.
Император Юаньцзя посидел еще немного, и мысли его обратились к А-Фу. Время пролетело незаметно — он не видел А-Фу шесть лет и не знал, какой она стала.
Он помнил её еще ребенком. Когда-то у него был родной брат, и после его смерти император Юаньцзя не мог видеть братьев в других принцах. Лишь с А-Фу он вновь обрел чувство, будто у него есть младшая сестра — человек, которому можно доверять без остатка. Он всегда был добр к А-Фу, а она заботилась о нем, и ни один не опасался подвоха от другого.
Только вот А-Фу в этом году исполнилось уже четырнадцать. Девочка выросла, и теперь ему было неловко самому просить о встрече с ней.
Но тут Шоуань-цзюнь сама упомянула детей:
— Старший сын теперь служит в строительном ведомстве, а А-Фу с сестрой убежали играть в горы. Эти двое словно не в тех телах родились — ни в одной нет и капли девичьей скромности.
Шоуань-цзюнь произнесла это с притворным вздохом.
Император Юаньцзя не поверил ей: в его памяти А-Фу осталась очень послушным и милым ребенком.
Выпив по чашке чая, император Юаньцзя стал прощаться.
Шоуань-цзюнь проводила их за ворота поместья.
Император Юаньцзя легко вскочил в седло и, отъехав на приличное расстояние, словно что-то почувствовав, оглянулся. Шоуань-цзюнь всё еще стояла у входа, не отрывая от него взгляда, подобно матери, провожающей ребенка в долгий путь.
Взгляд императора потеплел.
Время меняет многое, но есть люди и чувства, которые остаются прежними, сколько бы лет ни минуло.
- Душа спокойна и тело в довольстве (心宽体胖, xīn kuān tǐ pàng) — китайская идиома, означающая, что человек, живущий в спокойствии и довольстве, пребывает в добром здравии и склонен к полноте. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
