— Когда я пришла навестить Вэньцзин, то увидела, что даже служанки и евнухи, сопровождавшие ее в храм и ухаживавшие за ней, дрожали от страха. Они старались держаться от нее подальше, лишь бы не заразиться.
— Но вы, узнав, что она тяжело больна, были готовы рисковать и тайно покинули Юньнань, чтобы привезти ей лекарство. Я благодарна вам за эти чувства к Вэньцзин.
В глазах старой госпожи постепенно выступили слезы.
— Но я знала свою дочь. С детства Вэньцзин была сдержанной и благоразумной. Будучи императрицей, разве она не понимала последствий?
— Пусть вы преодолели огромный путь и подвергли себя опасности ради нее, пусть в ее сердце еще оставались чувства к вам, когда-то возникшие в юности, — я всё равно не верю, что моя дочь могла потерять рассудительность и совершить подобное!
— Ваше Величество спасли жизнь Вэньцзин. Но позже именно вы, по сути, отняли у нее эту жизнь!
Сяо Ле ответил:
— Вэньцзин умерла. Пусть я и хуже зверя, но не осмелюсь осквернять память о ней. Вы правы, госпожа Пэй.
— Тогда я действительно потерял над собой контроль и принудил ее. Но я был чрезвычайно осторожен. Я никак не мог предположить, что после моего ухода она окажется беременной.
— Это я погубил ее.
Глаза Сяо Ле покраснели.
Он посмотрел на старуху на постели и медленно опустился ниже.
Затем император вдруг встал перед ней на колени и тяжело опустился на пол.
— Когда придворный лекарь Мэй сообщил мне об этом, прошло уже несколько лет. К тому времени Юань давно стал сыном Вэйго-гуна, и я уже ничего не мог изменить…
Цзяфу не отрываясь смотрела на императора, стоявшего на коленях перед старой госпожой.
Теперь она всё поняла.
Но происходящее казалось настолько невероятным, что девушка была охвачена ужасом.
Старая госпожа, казалось, полностью погрузилась в собственные чувства и ничего не замечала.
Она позволяла Сяо Ле стоять на коленях и долго молчала.
Затем сказала:
— Ваше Величество, когда Вэньцзин узнала о беременности, она однажды с жестоким намерением приняла сильнейшее средство, способное погубить ребенка. Но малыш всё равно не погиб.
— В конце концов она не смогла снова попытаться убить его. Под предлогом лечения Вэньцзин продолжила оставаться в храме и родила там ребенка.
— Через два дня после родов она умерла от кровотечения. Ребенок родился недоношенным на восьмом месяце.
— В то время я думала: даже если он выживет, по его виду было ясно, что долго он не проживет. Я не могла вынести мысли, что он останется без семьи и будет страдать, поэтому принесла его в наш дом и записала на имя старшей ветви…
Старая госпожа посмотрела на императора.
— Но знаете ли вы, что с самого первого дня, когда я решила забрать его и воспитывать, я ни разу не думала сообщать вам о его связи с вами?
— Я надеялась, что ребенок проживет хотя бы несколько спокойных лет. Если бы он в конце концов умер, я могла бы считать, что выполнила обещание, данное Вэньцзин.
— Но я не предполагала, что воля Небес далеко превосходит человеческие расчеты.
— Юань вырос. В шестнадцать лет он думал, что является незаконнорожденным сыном моего старшего сына. Вероятно, он презирал свое происхождение и потому намеренно опорочил себя, а затем покинул столицу.
— Когда он был тяжело ранен, вы спасли его. Тогда я поняла, что вы, должно быть, узнали о его происхождении.
— С того времени я постоянно жила в тревоге…
Вероятно, сильные эмоции окончательно истощили старую госпожу. Она внезапно закашлялась, и лицо ее стало мертвенно-бледным.
Сяо Ле поспешно поднялся с пола и поддержал ее, растирая спину.
Постепенно дыхание старой госпожи выровнялось. Она махнула рукой:
— Ваше Величество, теперь вы стали правителем Поднебесной. Но для Юаня это не обязательно благо.
— Запомните: если вы действительно любите кого-то, следует держаться от него подальше. Нужно было сделать вид, будто у вас нет такого сына. Только так вы могли бы защитить его.
— Но вы этого не сделали.
— Все эти годы я собственными глазами видела, как вы сближались с Юанем. Думаю, вы никогда не хотели, чтобы он узнал о своем происхождении.
— Но задумывались ли вы: если однажды его происхождение станет известно, где вы тогда сможете его разместить? Как Юань сможет жить дальше? И что подумают люди, окружающие Ваше Величество?
В комнате снова установилась тишина.
Через некоторое время Сяо Ле поднял голову. Стиснув зубы, он медленно, слово за словом, произнес:
— Он сын женщины, которую я никогда не разлюблю, и рожден от меня.
— Я никогда не позволю кому-либо причинить ему хотя бы малейший вред. Будьте спокойны, госпожа Пэй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
