— Раз так пообещал Ваше Величество, старуха от имени старшего внука благодарит вас, государь.
Старая госпожа Пэй села на постели. Сяо Ле протянул к ней руку, но она мягко отвела ее.
Опираясь на край кровати, она медленно спустила ноги на пол, а затем распростерлась ниц и преклонила колени перед императором. Почтительно поклонившись до земли, она долго не поднималась.
Сяо Ле тоже застыл. Он неподвижно смотрел на седую голову, прижавшуюся к полу.
Император приоткрыл рот, словно хотел о чем-то спросить, но в конце концов промолчал. Через некоторое время он медленно повернулся и с необычайно тяжелой поступью направился к выходу. Шаг за шагом его силуэт скрылся за дверью.
Старая госпожа Пэй всё еще лежала ниц. В комнате слышалось лишь мерное потрескивание свечи, а вокруг царила мертвая тишина.
За ширмой из зеленого шелка Цзяфу стояла, обливаясь холодным потом. Она смотрела на спину старой госпожи и, боясь, что император вдруг вернется, по-прежнему не осмеливалась выйти.
Прошло немало времени. Затем послышались шаги, и в комнату один за другим вбежали Пэй Цюань, госпожа Синь и остальные.
Увидев старую госпожу, распростертую на полу, они поспешно подняли ее и уложили обратно на постель. Лицо ее было серым и бескровным. Кто-то поднес ей воды, кто-то принялся растирать спину.
Старая госпожа открыла глаза:
— Мы с Его Величеством лишь немного поговорили о событиях его юности. Государь велел мне спокойно лечиться и ни о чем не тревожиться. Больше ничего не произошло. Я немного устала. Вы все в последние дни немало потрудились. Невестка, останься, я хочу кое-что тебе сказать. Остальные отправляйтесь отдыхать.
Госпожа Синь слегка замерла, но тут же согласилась.
Вторая госпожа бросила на нее взгляд. На ее лице мелькнуло недоумение, словно ей было любопытно и досадно, однако она не осмелилась ничего спросить. В конце концов вместе с Пэй Цюанем и остальными она вышла из комнаты.
В помещении осталась только госпожа Синь. Она стояла перед постелью старой госпожи и, видя, что та долго молчит, начала беспокойно переминаться с ноги на ногу.
Наконец она нерешительно подошла ближе:
— Матушка, вы оставили меня, чтобы сделать мне выговор?
Старая госпожа Пэй достала из-под подушки ключ и протянула ей:
— Открой тот шкаф и достань шкатулку, которая лежит внутри.
Госпожа Синь озадаченно взяла ключ. У стены стоял расписной шкаф, запертый на медный замок. Она открыла его и увидела небольшую шкатулку из сандалового дерева, явно хранившуюся уже много лет.
Госпожа Синь подняла ее. Шкатулка оказалась довольно тяжелой. Она принесла ее к постели.
Старая госпожа велела открыть крышку.
Госпожа Синь открыла шкатулку и увидела внутри еще один ларец — золотой. На мгновение она не решилась прикоснуться к нему и подняла глаза на свекровь.
— Открой.
Госпожа Синь осторожно откинула крышку золотого ларца. Увидев, что лежит внутри, она изумленно подняла голову:
— Матушка, это…
— Это железная грамота и красная книга, которые основатель династии даровал заслуженным сановникам после основания государства. Документ разрезали надвое: одну половину вручали награжденному, а другую хранили в императорском храме предков. Такая грамота могла избавить от одной смертной казни, а иногда позволяла просить о возвращении титула и должности.
— В те годы было пожаловано всего четыре таких грамоты. Семья Пэй получила одну из них.
— Теперь мне осталось недолго. Другого у меня ничего нет. Забери это и отдай второму сыну. Если он действительно не хочет расставаться с титулом, в будущем можно будет выбрать подходящий момент и предъявить грамоту. Возможно, титул удастся восстановить.
Госпожа Синь застыла. Она хотела взять ларец, но не осмеливалась. Рука повисла в воздухе, и весь ее вид стал каким-то странным.
Старая госпожа закрыла глаза и больше ничего не сказала.
Госпожа Синь медленно протянула руку. Но едва ее пальцы коснулись ларца, как старая госпожа вновь открыла глаза. Рука госпожи Синь дрогнула, и она машинально отдернула ее.
Старая госпожа пристально посмотрела на нее:
— Я знаю, сколько обиды и горечи ты носила в сердце все эти годы. Теперь я ухожу. Напоследок хочу оставить тебе одно слово — последнее понимание, к которому пришла за всю свою жизнь.
— Человеческие расчеты никогда не сравнятся с волей Небес. Надеюсь, на этом всё закончится. Если же ты и дальше будешь упорствовать и не захочешь остановиться, то даже десять железных грамот, оставленных предками, не принесут тебе счастья.
Лицо госпожи Синь залилось краской. Она долго стояла неподвижно, затем поклонилась старухе на постели, крепко прижала ларец к груди и поспешно вышла.
Пламя свечи затрепетало. В фитиле лопнул огонек — раздался тихий хлопок.
— Выходи.
Голос старой госпожи донесся из комнаты.
Цзяфу наконец вышла из-за ширмы и медленно подошла к постели. Старая госпожа полулежала, опираясь на подушки, и смотрела на нее с легкой улыбкой.
В сердце Цзяфу смешались самые разные чувства. Она бросилась к постели, крепко схватила старую госпожу за руку и тихо позвала:
— Бабушка…
Ее глаза тут же покраснели.
Пять пальцев старой госпожи были холодными, но ладонь пылала.
— Все эти годы я больше всего тревожилась о Юане. К счастью, теперь рядом с ним есть ты. Благодаря этому бабушка наконец может спокойно закрыть глаза.
Цзяфу крепко сжала ее руку:
— Бабушка проживет еще сто лет. Мы с мужем по-прежнему нуждаемся в вашей заботе…
Слезы больше невозможно было сдерживать. Они хлынули из глаз, а голос задрожал.
Старая госпожа слегка улыбнулась:
— Глупое дитя, каждый человек рано или поздно покидает этот мир. Бабушка прожила долгую жизнь и сполна вкусила всех доступных ей земных радостей. Если вы с Юанем будете благополучны, то, уходя, о чем мне сожалеть?
Цзяфу снова и снова качала головой, и слезы одна за другой скатывались по ее щекам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
