Сяо Ле улыбнулся и позвал Ли Юаньгуя:
— Проводи господина Пэя.
— Господин Пэй, прошу вас, — почтительно сказал Ли Юаньгуй.
Пэй Юань поклонился императору, опустил глаза и повернулся к выходу.
Он не успел пройти и нескольких шагов, как навстречу торопливо вошел Цуй Иньшуй. Лицо евнуха выглядело встревоженным.
Увидев, что Ли Юаньгуй остановился и нахмурился, Цуй Иньшуй поспешно подошел и тихо сказал:
— Приемный отец, в Северном саду случилось происшествие! Императрица требует встречи с государем. Дворцовые служители не передали ее просьбу и даже подожгли дворец. К счастью, пожар обнаружили вовремя и потушили, так что большой беды не произошло…
Ли Юаньгуй остановился.
Пэй Юань улыбнулся:
— Господин Ли, не беспокойтесь. Я сам выйду из дворца.
С этими словами он повернулся и ушел.
Выйдя из дворцового зала и спустившись по ступеням, Пэй Юань постепенно перестал улыбаться.
Он смотрел прямо перед собой и шел по дворцовому проходу. Шаги его становились всё быстрее.
В одном из дворцовых покоев Северного сада госпожа Чжоу ходила взад и вперед.
Лицо ее было бледным, взгляд — беспокойным. Туфли глухо ударяли по полу.
В пустом зале эхом отдавались торопливые шаги. Внезапно из темноты у входа, куда не достигал свет свечей, выступила высокая фигура.
Его длинная черная тень легла на пол.
Мужчина остановился и холодно посмотрел на нее.
В его взгляде не было ни капли чувства. Казалось, исчезла даже ненависть.
Госпожа Чжоу бросилась к нему, но в последний момент не осмелилась подойти ближе. Она опустилась на колени в нескольких шагах от императора, и по ее лицу потекли слезы.
— Ваше Величество, я получила ваше суровое распоряжение и пребываю в страхе и раскаянии.
— Иньтан, конечно, совершил преступление, не имеющее оправдания. Но если бы Чжоу Син не подстрекал его, мой сын никогда бы не решился на такое!
— Он лишь на мгновение потерял рассудок. Даже тигр не пожирает собственных детенышей. Прошу вас, ради двадцати лет супружеской жизни, простите его на этот раз!
Она снова и снова билась лбом о пол.
Сяо Ле холодно сказал:
— Когда ты угрожала покончить с собой, я подумал, что в тебе пробудилось раскаяние. Ради двадцати лет супружеской жизни я пришел сюда лично.
— Но вместо того чтобы задуматься о собственных ошибках в воспитании сына, ты продолжаешь перекладывать вину на других.
— Овца в благодарность матери становится на колени и сосет молоко; ворон отплачивает родителям, кормя их в старости. А что сделал твой сын?
— После восшествия на трон я сразу назначил его наследником. Чем он был недоволен?
— Теперь он попытался убить отца и захватить власть. Я уже пощадил его жизнь.
— После того как госпожа Чжан родит ребенка, независимо от того, мальчик это будет или девочка, дитя воспитают как императорского отпрыска.
— За эти двадцать лет я не считаю, что был несправедлив к тебе или Иньтану. Позаботься о себе. Я ухожу.
Сяо Ле повернулся и зашагал прочь.
Госпожа Чжоу широко раскрытыми покрасневшими глазами смотрела ему вслед. Внезапно она пронзительно крикнула:
— Ваше Величество! Вы говорите, что не были несправедливы ко мне и Иньтану?
— Думаете, я не знаю, куда вы отправились, когда двадцать с лишним лет назад тайно покинули Юньнань на полгода?
— Вы ведь проникли в столицу и отправились в храм Милосердия, чтобы встретиться с Пэй Вэньцзин, верно?
— Все эти годы вы видели лишь сына, которого родила вам Пэй Вэньцзин! Разве вы хоть раз смотрели на Иньтана так же?
— Именно он — ваш законный сын и наследник! Вы были настолько пристрастны к другому, что Иньтан сошел с нынешней дороги. Вы тоже несете за это ответственность!
— И кем вы себя возомнили?
— Думаете, ваш драгоценный незаконнорожденный сын не способен выступить против вас? Если однажды он узнает о вашем позоре, вы уверены, что он признает вас своим отцом?
Пронзительный голос госпожи Чжоу разнесся по пустому дворцу и отразился от стен гулким эхом.
Сяо Ле резко остановился.
Медленно повернувшись, он посмотрел на нее.
Пламя свечей дрожало, отражаясь на его лице.
Лицо императора стало серо-синим, мышцы слегка дергались, а выражение лица приобрело такое свирепое искаженное выражение, словно он мгновенно превратился в разъяренного зверя.
— Что ты только что сказала?
Он процедил эти слова сквозь зубы и медленно направился к госпоже Чжоу.
Взгляд его был мрачным и пугающим.
Госпожа Чжоу съежилась. В ее глазах появился страх.
Затем она словно пришла в себя, бросилась к его ногам и обхватила их:
— Ваше Величество, я виновата! Я наговорила лишнего! Прошу вас, простите Иньтана и дайте ему еще один шанс…
Она рыдала так, словно сердце ее разрывалось:
— У меня всего один сын. Такое наказание равносильно тому, чтобы лишить его жизни!
Сяо Ле опустил взгляд на женщину, обнимавшую его ноги и безутешно плакавшую.
Некоторое время он молчал, затем холодно усмехнулся:
— Что значит «законное право»? Откуда в этом мире взялось столько вещей, которые якобы кому-то положены?
— Мой трон тоже достался мне не потому, что был предопределен какой-то вечной справедливостью. Почему же я непременно должен передать его твоему сыну?
— Человеческая алчность не знает границ. Тот, кто сам бросает вызов Небу, сам себя губит.
Сяо Ле вырвал ногу и ушел, больше ни разу не обернувшись.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
