В тот вечер силуэт человека, проехавшего по дороге на фоне багрового заката, промелькнул бесшумно, словно порыв ветра, и не оставил после себя ни малейшего следа.
Лишь три дня спустя Ян Юнь прибыл в дом семьи Чжэнь и попросил о встрече с Цзяфу.
После приветствия он почтительно подал ей письмо обеими руками:
— Госпожа, это письмо господин велел передать вам еще раньше.
Цзяфу неподвижно смотрела на Ян Юня.
Тревога, которую она всё это время не могла выразить словами, в этот миг внезапно обрушилась на нее со всех сторон и поглотила целиком.
Она смотрела на письмо, лежавшее у него на ладонях, и долго молчала. Наконец спросила:
— С господином что-то случилось?
Ян Юнь медленно опустился на колени, склонил голову и поднял письмо над собой.
Неизбежное всё-таки произошло.
Как судьба, от которой нельзя убежать.
Хотя Цзяфу отчаянно не хотела открывать это письмо, она закрыла глаза, заставила себя успокоиться, а затем снова открыла их и протянула руку.
Она взяла письмо.
Через полмесяца после того, как Цзяфу получила послание, Пэй Юань, Ли Чжун и остальные наконец прибыли в столицу и остановились у Южных ворот.
Была глубокая ночь. Городские ворота давно закрылись.
Когда их открыли, в темноте на противоположной башне показался чей-то силуэт.
Это был Ли Юаньгуй.
Его лицо оставалось серьезным и сосредоточенным. Он пристально смотрел на Пэй Юаня, стоявшего за городскими воротами.
Пэй Юань спешился. Его сапоги ступили на каменные плиты, и он прошел через глубокий проход в толще крепостных ворот.
Подойдя к Ли Юаньгую, он остановился.
— Господин Ли, благодарю вас за хлопоты.
Пэй Юань снял с головы чиновничью шапку.
— Прошу, следуйте за мной, господин Пэй, — холодно ответил Ли Юаньгуй.
Он повернулся и сел в крытые носилки, стоявшие неподалеку. Молодые евнухи подняли их на плечи.
Вскоре отряд исчез в ночи, окутывавшей императорский город.
Тяжелые дворцовые ворота медленно распахнулись.
Пэй Юань вошел внутрь, прошел через бесчисленные стены и дворцы, погруженные в непроглядную темноту, и наконец оказался перед кабинетом императора.
Ли Юаньгуй ничего не сказал. Здесь он остановился, а затем вместе со служителями, дежурившими снаружи, удалился.
Вокруг воцарилась мертвая тишина.
Из какого-то потаенного угла подул ночной ветер и всколыхнул висевшую вдали дворцовую занавесь.
Пэй Юань приподнял полы одежды и ровно опустился на колени перед порогом. Затем поклонился в сторону закрытой двери, коснувшись лбом пола:
— Преступный подданный Пэй Юань приветствует государя.
Дверь была прикрыта. Внутри мерцал свет свечей, глубокий и тяжелый, словно сама ночь.
Ответа долго не было.
Пэй Юань продолжал неподвижно стоять на коленях.
Наконец из-за двери донесся голос, словно рождавшийся глубоко в горле:
— Войди.
Пэй Юань поднялся и открыл дверь.
В глубине комнаты за длинным столом сидел человек. Свет свечей очерчивал его силуэт, неподвижный и тяжелый, словно колокол.
Пэй Юань подошел к столу и снова опустился на колени, склонив голову.
Сяо Ле посмотрел на его макушку и мрачно произнес:
— Забыть о родных — не значит быть сыновне почтительным. Бросить государя — не значит быть верным.
— Ты называешь себя преступным подданным. Знаешь ли, в чем твоя вина?
— Когда-то я привез тебя в Удин. Все эти годы я считал, что хорошо к тебе отношусь: воспринимал тебя как родного сына или племянника и возлагал на тебя большие надежды.
— Но ты предал доверие, которое я тебе оказывал. И не только это: теперь ты совершил подобный поступок.
— С какой стати ты сегодня вообще осмелился явиться ко мне?
— Почему не бросил меня и не ушел вместе с теми людьми?
Последний из трех вопросов прозвучал почти насмешливо.
Пэй Юань ответил:
— Не избегать трудностей, не уклоняться от наказания — таков долг подданного.
Голос его звучал совершенно обычно, без малейшего колебания.
Атмосфера постепенно застывала.
Уголок губ Сяо Ле дрогнул, словно он собирался презрительно усмехнуться. Но почти сразу эта усмешка превратилась в холодный смех, уже не способный скрыть бушевавшую в нем ярость.
Он смотрел на стоявшего перед ним на коленях Пэй Юаня.
Глаза его сузились, мышцы у уголков глаз непроизвольно задрожали.
Внезапно император поднялся и взмахом рукава смахнул всё, что лежало перед ним на столе.
С грохотом на пол полетели тушь, прямоугольная чернильница с изображением облаков и дракона, печать с киноварью и целая стопка наполовину просмотренных докладов.
Стол опустел, а пол оказался завален вещами.
— Какой еще «долг подданного»! Ты хоть помнишь, что являешься моим подданным?
— В твоем сердце, вероятно, есть другой государь, которому ты служишь!
Сяо Ле сжал кулаки, слегка дрожа.
Затем с силой уперся обеими руками в край стола и резко наклонился вперед. Он смотрел на Пэй Юаня сверху вниз, скрежеща зубами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
