Пэй Юань медленно подошел, сел на край кровати и молча стал смотреть на нее.
Он действительно был прекрасен, словно нефритовая ветвь или стройное дерево.
После купания в комнате было тепло, как весной, и на нем осталась лишь легкая нижняя одежда с небрежно распахнутым воротом. Три части болезненной хрупкости, семь — чарующей привлекательности. Его черные глаза спокойно и отстраненно смотрели на Цзяфу, словно без единого слова рассказывали ей о тысячах невысказанных чувств.
Цзяфу выдержала этот взгляд лишь несколько мгновений. Сердце ее предательски забилось, и она, рассердившись на собственную слабость, отвернулась к стене.
Тогда Пэй Юань тихо произнес:
Через тысячи ли от меня ты, моя давняя любовь,
И горные заставы непроходимы.
Наверное, отныне вести не будут приходить,
И синие птицы не принесут писем.
Останется лишь это изможденное болезнями тело,
А разбитый сон прервет на рассвете звук лагерного рога.
Не говори, что впереди нет места для душевной тоски:
Ночью у горы Яньжань бушуют снег и ветер,
А прекрасная дева неожиданно пересекает Куньлунь,
И лицо ее подобно лотосу, а улыбка — сну.
Он сделал паузу.
— Фу-эр, это другое письмо, которое я написал для тебя.
— Пэй Юань первым причинил тебе боль. Какими заслугами я заслужил, чтобы ты не бросила меня и последовала за мной сюда? Я оказался в счастье, но не сумел его распознать!
— Не говоря уже о том, чтобы съесть письмо: даже если бы ты велела мне съесть камень, я бы не поморщился. Сейчас всё проглочу и ни одного слова не пропущу!
Цзяфу повернула голову и увидела, что он смотрит на нее с совершенно серьезным выражением лица.
Пэй Юань действительно разорвал письмо пополам, свернул лист в комок и сунул его в рот.
Цзяфу от изумления широко раскрыла глаза.
Она сказала это в порыве гнева, лишь желая проучить его. Разумеется, она не собиралась на самом деле заставлять его есть бумагу. Тем более первые строки письма звучали как признание в любви, как могла она позволить ему уничтожить их?
Цзяфу бросилась вперед, выхватила бумажный комок и расправила лист. Письмо уже было разорвано надвое и всё смялось.
Она снова рассердилась и пнула его:
— Ты должен мне новое письмо!
Пэй Юань поймал ее за ногу и потянул на себя.
Цзяфу соскользнула вниз. Одежда задралась до талии, обнажив две длинные белые ноги. Девушка вскрикнула и поспешно попыталась сжать ноги и прикрыться, но Пэй Юань уже прижал ее к постели.
Он посмотрел на нее с глубокой нежностью:
— Фу-эр, простишь меня на этот раз?
В комнате стало тихо.
Цзяфу некоторое время смотрела ему в глаза, затем раздвинула полы его одежды и открыла плечо, которое еще недавно кусала.
На коже остался глубокий след от зубов.
Цзяфу нежно провела по нему кончиками пальцев и тихо спросила:
— Муж, тебе было больно, когда я тебя кусала?
Пэй Юань кивнул.
Затем покачал головой:
— Нет.
В глазах Цзяфу появилась нежность. Она наклонилась и ласково коснулась губами следа от укуса.
На обоих была лишь легкая одежда. Их тела соприкасались, и Пэй Юань постепенно обмяк от ее прикосновений. Ниже живота кровь тоже начала приливать.
Он закрыл глаза, наслаждаясь ее поцелуями, и уже погрузился в сладкие мысли, когда вдруг почувствовал острую боль в плече.
Пэй Юань мгновенно пришел в себя и открыл глаза.
Цзяфу снова больно укусила его, затем отпустила и с улыбкой сказала:
— Раз тебе не больно, я укушу еще раз, чтобы ты запомнил! А то память у тебя плохая, в следующий раз снова забудешь собственные обещания.
Пэй Юань потрогал плечо, покрытое следами ее зубов и слюны, и горько усмехнулся.
Цзяфу перестала обращать на него внимание. Она забрала разорванное письмо, спустилась с кровати и подошла к столу.
Разложив листы, она стала искать что-нибудь, чем можно было бы их прижать и расправить.
С тех пор как умерла бабушка, прошел уже год. Как старшему внуку, Пэй Юаню еще предстояло соблюдать траур два года, однако теперь он оказался сослан в этот край.
Здесь, среди бескрайнего неба и пустынной земли, прежние ограничения, сковывавшие его природные склонности, постепенно отступали.
В глубине души Пэй Юаня впервые возникло чувство вольности.
Они состояли в браке уже почти два года, но если вычесть начало и конец, то по-настоящему прожили вместе всего несколько месяцев. К тому же разлука продлилась так долго.
После внезапной встречи прошлой ночью чувства взяли верх. Раз уж он нарушил траурные запреты, Пэй Юань подумал: если у бабушки есть душа на Небесах, она наверняка не станет его винить.
Теперь его уже ничто не сдерживало.
Он подошел, поднял с пола несколько книг и положил их на стол. Затем обнял Цзяфу сзади и поцеловал нежную белую кожу, открывавшуюся над воротом ее одежды.
Цзяфу почувствовала щекотку и стала прятать шею.
Пэй Юань увидел, что она никак не реагирует, и беспомощно вздохнул. Он подхватил ее и отнес на кровать.
Наклонившись к самому уху, тихо позвал:
— Фу-эр…
В его голосе слышалось напряжение.
Под одеялом маленькая рука Цзяфу осторожно потянулась к нему. Она словно проверила что-то легким прикосновением и тут же отдернула ладонь.
Смущенно опустив глаза, Цзяфу спросила:
— Старший брат, тебе снова плохо?
От одного легкого прикосновения через одежду кровь Пэй Юаня забурлила сильнее, а сердце забилось быстрее.
Он пристально посмотрел на нее и осторожно провел пальцами по ее губам.
— Давай спать. Когда уснешь, всё пройдет.
Цзяфу отвела его руку.
Пэй Юань замер.
— Пока меня не было, ты не заботился о себе. В комнате гулял ветер, жаровня почти не грела, лекарства ты принимал кое-как.
— У тебя и так слабое здоровье, а теперь ты еще столько времени болел. На прошлую ночь я закрыла глаза, но сегодня ты опять хочешь продолжать?
— Ложись спать. Пока не выздоровеешь, ни о чем больше не думай!
С этими словами Цзяфу выскользнула из его объятий.
Пэй Юань снова притянул ее к себе:
— Фу-эр… Я уже поправился. Не веришь — сама убедишься сегодня ночью…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
