После того как ворота императорского города закрылись, в Синбу, располагавшееся в правом крыле Шаншушэна, прибыл Цинь-ван.
Министр Синбу, которому уже перевалило за пятьдесят, пригласил Цинь-вана в зал для обсуждения дел. Цинь-ван шел, заложив руки за спину, его лицо было холодным и мрачным. Сев в помещении и выпив чашку воды, он почувствовал, как жар, нагнанный уличным зноем, немного спал.
Цинь-ван тяжело выдохнул и посмотрел на склонившегося рядом министра Синбу.
— Дядя, расскажи-ка, какова ситуация на данный момент? — холодно бросил он.
Министр Синбу приходился Цинь-вану дядей, но, несмотря на родство, долг подданного обязывал к почтению. В этот момент министр тоже испытывал сильную головную боль.
Он ответил:
— Суть в том, что согласно закону, совершившего убийство на глазах у толпы второго молодого господин Яня следует казнить. Однако говорят, что последние несколько дней у стен императорского города постоянно собираются люди и поднимают шум. Да еще и эти ученые мужи, которым лишь бы не учиться, — не пойми с чего они всполошились и каждый день шлют прошения, превознося поступок второго молодого господина Яня.
Заметив, как помрачнел Цинь-ван, министр Синбу добавил:
— Если верить их словам, убив человека, второй молодой господин Янь превратился в мудреца, которого стоит чуть ли не на алтарь вознести.
— Разве нынешняя ситуация не такова? — усмехнулся Цинь-ван. — Какая широта души! Убить одного, чтобы завоевать сердца всех ученых мужей и всего народа. Если мы сейчас его казним, то и он, и мы наверняка оставим след в истории. Только вот он останется в памяти героем, а мы — злобными «жестокими чиновниками»1.
— Однако если его не казнить, как тогда толковать закон? — возразил министр Синбу. — Неужели государственные ведомства должны поощрять подобные убийства? Если в будущем каждый, кто встретит несправедливость, решит пустить в ход меч и убивать кого вздумается, мир погрузится в хаос.
— Тогда убей его, — коротко бросил Цинь-ван.
Министр Синбу промолчал.
Цинь-ван взглянул на старика и холодно усмехнулся:
— Что такое, дядя? Сначала говоришь, что не казнить — против закона, а теперь, когда я велю казнить, ты уже не смеешь?
Министр горько улыбнулся.
— Ван-е, рассудите здраво. Мы все вышли из среды ученых. Служба чиновником — это не только забота о народе, но и стремление к доброму имени. Если казнить второго молодого господина Яня, то это доброе имя… исчезнет. Ваш старый слуга уже в летах, у него правда не поднимется рука на такую жестокость.
— О-о… — протянул Цинь-ван. — Значит, казнить не смеешь, не казнить — нельзя… Похоже, дядя решил переложить эту трудную задачу на меня.
— Ваш старый слуга и так трудится на благо ван-е, — тихо ответил министр, опустив голову. — Как только ван-е отдаст приказ, ваш старый слуга подпишет смертный приговор, даже если сам того не желает.
Цинь-ван замолчал.
Благодаря связям по материнской линии, с самого начала своего участия в государственных делах он легко взял под контроль три ключевых ведомства: Военное министерство, Синбу и Министерство чинов.
Среди шести министерств Министерство чинов занимало первое место, и лишь за ним следовали Либу и Министерство доходов, находившиеся в ведении тайцзы.
То, что тайцзы управлял Министерством доходов, было результатом действий семьи Ян и прочих. Что же касается Либу… здесь сыграли роль природные преимущества тайцзы: императорская родня определенно доверила бы это ведомство наследнику.
Таким образом, тайцзы распоряжался финансами, а Цинь-ван — армией.
Цинь-ван никогда не думал, что в борьбе за трон он может проиграть тайцзы.
То, что дела зашли так далеко… заставляло Цинь-вана втайне злиться.
Изначально он планировал подослать служанку в ванфу Цзинь-вана, чтобы поставить Му Ваньяо шах и мат, рассорить её с тайцзы и даже лишить тайцзы поддержки народа из-за того, что тот примет сторону местных богатеев… Кто бы мог подумать, что эта девчонка Му Ваньяо так изменилась. Она среагировала мгновенно: отсекла собственные руки, уничтожив стоявших за ней богатеев.
Род Чжэн!
У Му Ваньяо хватило решимости не только на это — она еще и подала прошение тайцзы, чтобы тот навел порядок среди всех богатеев империи.
Хоть те и были влиятельны, они все же не принадлежали к великим аристократическим родам. Му Ваньяо не затронула интересы великих семей, которые, вероятно, и сами годами тяготились наглостью богатеев… Это был удачный момент, чтобы, действуя сообща, перераспределить власть.
Му Ваньяо не потянула их на дно.
А тайцзы, который в глазах Цинь-вана всегда был коварным и хитрым, тем более не допустил осечки в этом деле.
В итоге Му Ваньяо потеряла лишь служанку и, казалось бы, оказалась втянута в распри с Цзинь-ваном… но жертва, принесенная ею ради тайцзы, была куда значительнее. Видя, как Му Ваньяо ради него лишила себя поддержки рода Чжэн, тайцзы не станет отдаляться от нее из-за случившегося.
В конце концов, это всего лишь какая-то служанка, разве может она сравниться по значимости с могущественным местным родом?
Цинь-ван вздохнул. Он действительно не понимал, как ситуация пришла к такому исходу. Мало того что он сам не получил никакой выгоды, так еще и Синбу теперь оказалось на раскаленных углях из-за тайцзы. Весь мир следит за тем, как Синбу будет судить это дело…
Спустя долгое время Цинь-ван холодно усмехнулся:
— Тайцзы хочет, чтобы одно лишь Синбу несло на себе позорное клеймо? Не бывать такому счастью.
- Жестокие чиновники (酷吏, kùlì) — специфический термин в китайской историографии для обозначения судей и управленцев, которые добивались порядка путём предельно строгого и порой беспощадного применения законов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
