Сердце Янь Шан замерло. Он подумал, что, судя по тому, как у ворот поместья господина Лю обычно толпится народ, словно на рынке, его приняли на редкость быстро… Господин Лю определенно тоже хотел встретиться с ним.
В главном зале поместья господина Лю находился не только сам господин Лю, но и другой сянго — господин Чжан.
Господин Чжан когда-то получал свитки с работами Янь Шан, но не помог ему. Из-за этого Янь Шан был вынужден обратиться к Му Ваньяо, чтобы принцесса Даньян оказала ему поддержку.
Господин Лю пригласил господина Чжан к себе выпить чаю. Когда управляющий доложил, что второй молодой господин Янь просит аудиенции, господин Лю велел впустить его, а господин Чжан оторопел.
— Ну и ну, — сказал господин Чжан, — а я-то гадал, с чего это ты ни с того ни с сего зовешь меня чай пить. Оказывается, всё ради второго молодого господина Янь?
Господин Лю погладил бороду и улыбнулся.
— На совместном допросе трех ведомств три дня назад этот Янь Сучэнь произвел на меня действительно хорошее впечатление, — произнес господин Лю. — У меня появилось желание продвинуть его. Слышал, в свое время ты получил его свитки, но не помог, вот я и захотел узнать твое мнение о нем.
Господин Чжан попытался вспомнить те свитки.
— Совершенно не помню, — покачал он головой. — Боюсь, таланты этого человека весьма посредственны, раз он мне совсем не запомнился.
— О человеке нельзя судить только по его учености, — возразил господин Лю. — Я считаю, что нынешнюю систему отбора чиновников при дворе пора бы уже изменить. Иначе такие таланты, как Янь Сучэнь, остаются за бортом, а на службу принимают лишь косных людей, которые умеют только слагать стихи и оды, но совершенно не смыслят в государственных делах. Это в высшей степени неразумно.
Господин Чжан промолчал. Разумеется, систему отбора нужно менять постепенно, но они оба были выходцами из великих семей, и даже если он понимал, что к чему, то не стал бы распространяться о вещах, затрагивающих его собственные интересы.
— Похоже, ты и впрямь высокого мнения об этом втором молодом господине Янь, — сменил тему господин Чжан. — Что же, хочешь взять его в ученики или желаешь выдать за него свою драгоценную внучку?
Едва господин Чжан произнес эти слова, из-за ширмы раздался кокетливый девичий голос:
— Как дедушка Чжан может такое говорить? Это же так неловко!
Господин Чжан замер.
Он посмотрел на господина Лю, но тот лишь поднял голову, поглаживая бороду, и с отрешенным видом принялся разглядывать плывущие в небе белые облака. Господин Чжан в величайшем изумлении повернул голову в сторону простой ширмы на южной стороне комнаты.
Раньше он не обращал внимания, но теперь заметил, что за ширмой смутно виднеется силуэт юной девы.
Девушка быстро высунула голову из-за ширмы, чтобы поприветствовать господина Чжан, но, услышав шаги, тут же спряталась обратно.
Это была самая любимая внучка господина Лю, Лю Жочжу-сяонянцзы.
В этом году сяонянцзы как раз достигла возраста бутона кардамона1, но господин Лю так обожал внучку, что ни в одном молодом человеке не видел достойного жениха и не желал выдавать её замуж.
А сегодня… Раз уж дело дошло до смотрин через ширму, намерения господина Лю стали очевидны.
Господин Чжан внезапно почувствовал интерес к Янь Шан. Раз уж господин Лю решился вывести свою драгоценную внучку, ему самому захотелось внимательно посмотреть, что же это за второй молодой господин Янь и каков его облик, раз он сумел так приглянуться господину Лю.
Когда Янь Шан вошел, он первым делом поприветствовал господина Лю и господина Чжан.
Господин Чжан посмотрел на него:
— Ты ведь подносил мне свои свитки, а я не обратил на них внимания? Винишь ли ты меня теперь за то былое безразличие?
Янь Шан слегка улыбнулся и ответил:
— Господин сянго ежедневно занят тысячью дел, как он может постоянно следить за такими мелкими людьми, как я? Подача свитков — это лишь возможность: если она представится — хорошо, а если нет — в этом нет ничего страшного. Как можно таить обиду на другого лишь за то, что он не оценил тебя по достоинству? К тому же господин Чжан на протяжении многих лет отбирал для двора столько талантов, что я не успеваю выражать свое восхищение. Как же я мог винить господина за то, что сам не удостоился его признания?
— Своим вопросом господин сянго заставил меня устыдиться, — добавил он.
Лицо господина Чжан приняло странное выражение, и он взглянул на господина Лю.
Тот вскинул брови и многозначительно улыбнулся ему в ответ. Мол, видишь? Этот человек именно так и умеет говорить. Иначе на том совместном допросе он не смог бы в одиночку убедить представителей всех трех сторон.
К тому же Янь Шан держался с достоинством, не принижая себя, но и не возвышая, вел себя мягко и вовсе не походил на тех, кто в спешке пытается выслужиться, что невольно вызывало симпатию.
Господин Чжан подал знак глазами господину Лю: «Теперь я понял, почему ты так ценишь его. Он ведет себя точно так же, как ты в молодости: благородный цзюньцзы, искусный во всем».
Улыбка в уголках губ господина Лю стала шире, но он промолчал. Тогда господин Чжан взял инициативу на себя и продолжил задавать Янь Шан вопросы, выбирая самые каверзные темы.
Внучка господина Лю, Лю Жочжу, пряталась за ширмой и украдкой наблюдала за Янь Шан.
- Возраст бутона кардамона (豆蔻年龄, dòukòu niánlíng) — образное выражение, означающее возраст девочки тринадцати-четырнадцати лет. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
