Как и ожидалось, он сказал:
— Это… не совсем правильно.
Му Ваньяо хмыкнула, сбросила его руку со своего плеча, отступила на шаг и недовольно бросила:
— С тобой совершенно невыносимо скучно! Проваливай, проваливай, иди к Цзюй Юаню.
Янь Шан, сидя на кровати, долго смотрел на нее, прежде чем пойти на уступку:
— Тогда нужно все подготовить.
Му Ваньяо взглянула на него искоса:
— Как подготовить? Собираешься три дня совершать омовения и воскурять благовония или три дня поститься, чтобы показать свою решимость? Это всего лишь постель, что тут может быть сложного?
Беспечность ее тона лишила Янь Шана дара речи. Ему всегда казалось, что ее отношение к их связи было… неподобающим, будто во всем их общении значение имела лишь эта плотская близость. Раньше он этого не понимал: когда она требовала его, он просто уступал. Но позже он осознал, что она совсем не дорожит им самим, она лишь хочет обладать его телом… И тогда Янь Шан изменил свое поведение.
Нельзя относиться к этому легкомысленно.
— Я надеялся, что это будет брачная ночь… — начал он.
Не успел он договорить, как в него полетела подушка и угодила прямо в затылок.
Янь Шан, поморщившись от боли, обернулся и увидел, как Му Ваньяо, широко распахнув глаза, гневно смотрит на него:
— Брачная ночь? Ну, тогда тебе придется подождать. Скорее ты дождешься этого во сне.
Янь Шан заметил, какими круглыми и сияющими стали ее глаза, полные очарования. Когда она злилась, этот ее пристальный взгляд был на редкость красив… Янь Шан смотрел в ее глаза, на мгновение совершенно оцепенев, пока в него не прилетела еще одна подушка.
— Что ты застыл? — прикрикнула Му Ваньяо. — Снаружи пришла служанка, разве ты не должен уйти?
Янь Шан опустил глаза и поднялся. Перед уходом он добавил:
— Ты тоже выходи через некоторое время.
— Не нужно мне напоминать, — отозвалась Му Ваньяо.
Янь Шан вздохнул и был вынужден уйти.
В то время как Великая Вэй готовилась к торжественной церемонии по случаю конца года, малые государства со всех четырех сторон, признававшие себя вассалами Вэй, естественно, были важными гостями, приглашенными для поздравлений.
Однако чиновники Великой Вэй колебались, не зная, стоит ли включать Умань в список приглашенных.
По логике вещей, между Умань и Великой Вэй существовали связи, закрепленные браком хэцинь1, так что их следовало пригласить. Но принцесса, выданная замуж по этому договору, уже вернулась и даже руководила подготовкой к нынешним торжествам. Если представители Умань прибудут ко двору, не возникнет ли конфликта между ними и принцессой?
К тому же в землях Наньмань бушевала война: Умань вела ожесточенные сражения с Чимань, и было неизвестно, закончилась ли эта битва…
После долгих сомнений Великая Вэй все же отправила приглашение. А приедет Умань или нет… оставалось только ждать.
В это время в диких землях Наньмань, во владениях Чимань, среди скалистых хребтов и бескрайних зеленых полей царила тишина.
Глубокой ночью в шатре правителя Чимань высокий, статный мужчина, вальяжно расположившись на троне, застеленном тигриной шкурой, неспешно вскрывал письмо, доставленное церемониймейстером Великой Вэй.
У него были глубоко посаженные глаза, высокая переносица, а в левом ухе поблескивало массивное серебряное кольцо. Через половину лица тянулся длинный глубокий шрам.
Этот шрам остался после войн последних двух лет, но ничуть не портил красоты молодого мужчины. Несмотря на его ленивый вид, даже то, как он читал письмо или небрежно кривил губы в усмешке, излучало негласную властность.
Чуть ниже, удерживаемый стражниками с двух сторон, на коленях дрожал мужчина средних лет. Он все еще был облачен в одеяния вана Чимань — посреди ночи его вытащили прямо из постели.
Теперь его резиденция принадлежала другому, и вану Чимань, стоявшему на коленях у ног врага, ничего не оставалось.
— Ван Умань, не убивай меня… мы можем сотрудничать… — взмолился ван Чимань.
Мэн Цзайши, ван Умань, сидевший на троне, закончил читать письмо от Великой Вэй. Услышав слова вана Чимань, он не смог сдержать смешка:
— О чем ты только думаешь? Если бы я хотел с тобой сотрудничать, зачем тогда воевал эти два года? Ради шутки, что ли… Убить!
В первой части фразы он еще усмехался, заставив вана Чимань покраснеть и понадеяться на переговоры, но как только прозвучало слово «убить», в его глазах не осталось и тени веселья.
Ван Чимань не успел даже среагировать — стражники взмахнули клинками, и его голова покатилась по земле.
Так, без лишнего шума, оборвалась жизнь правителя Чимань.
Мэн Цзайши бесстрастно наблюдал, как по земле струится кровь.
— Великий ван, что пишут в письме из Великой Вэй? — спросил его подчиненный.
Мэн Цзайши ответил рассеянно:
— У старого императора Великой Вэй юбилей. Устраивают большие торжества, приглашают все страны ко двору.
— Тогда… мы поедем? — последовал вопрос.
Мэн Цзайши подпер подбородок рукой, в его глазах промелькнула насмешливая искорка:
— Сложно сказать. С одной стороны, мы в добрых отношениях с Великой Вэй, с другой — мы все же подчиняемся Наньмань. В последнее время ван Наньмань набрал небывалую мощь, он явно вознамерился объединить пять племен Наньмань… Наша Умань оказалась меж двух огней.
Он медленно, клочок за клочком, разорвал письмо. Выражение его глаз стало холодным, хотя в голосе все еще слышалась улыбка:
— И все же я так скучаю по моей маленькой принцессе.
— Это действительно ставит меня в затруднительное положение.
- Хэцинь (和亲, héqīn) — практика заключения политических браков между членами правящей династии Китая и главами соседних государств для поддержания мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
