На самом деле он не любил много говорить, но Му Ваньяо действительно вынудила его высказаться. Янь Шан долго боролся с собой, но в конце концов рассудил, что они наедине, и Му Ваньяо вряд ли станет болтать об этом с другими.
Только тогда он произнес:
— Именно поэтому я… и не чувствую удовлетворения.
Му Ваньяо спросила:
— А тебе приятно?
Янь Шан промолчал.
Губы Му Ваньяо, подобные лепесткам цветов, прижались к его щеке, и ее дыхание коснулось его лица:
— Когда я так делаю, тебе приятно?
Янь Шан медленно кивнул.
Глаза Му Ваньяо тут же сощурились от смеха. Она обхватила его за шею, едва не задыхаясь от того, каким милым он ей казался:
— О, оказывается, Второй господин Янь одновременно испытывает и удовольствие, и муку.
— Ну ты и гений. Раз чувствуешь муку, значит, хочешь отгородиться от удовольствия, просто держаться от меня подальше и не давать мне даже коснуться тебя. Так тебе, конечно, перестанет быть плохо, но ведь и твое «приятно» тоже исчезнет?
Уголки глаз Янь Шана покраснели от ее слов. Схватив ее за запястье, он прошептал:
— Хватит, не говори больше!
Му Ваньяо, уткнувшись ему в шею, рассмеялась и снова коснулась его кончиком языка. Он издал негромкий звук и, отстранившись, в потрясении посмотрел на нее, лишившись дара речи. Очевидно, он и представить не мог, что она станет дразнить его языком прямо во время спокойного разговора. В тот же миг его шея тоже густо покраснела.
Му Ваньяо лениво прильнула к его шее, пока Янь Шан не прикрыл ей рот ладонью.
Му Ваньяо ничуть это не беспокоило.
Опустив голову, он увидел ее личико, покоящееся на его плече; все, что ниже носа, было скрыто его рукой, и видны были лишь глаза — нежные и томные, словно у кошки. От этого взгляда его тело обдало жаром. Пока он пребывал в оцепенении, он почувствовал, как она лизнула его ладонь.
Он тут же отдернул руку, перестав закрывать рот Му Ваньяо.
Даже такого спокойного человека, как Янь Шан, довели до легкого раздражения:
— Не делай так! Ты постоянно так дразнишь меня, что мне кажется… мне кажется, будто ты надо мной издеваешься.
Му Ваньяо широко распахнула глаза:
— Ты только сейчас это понял? Я и в самом деле над тобой издеваюсь. Мне нравится видеть тебя таким.
Янь Шан нахмурился. Ее дыхание было таким ароматным. Ему стало… немного… снова немного не по себе.
Не подозревая о смятении в душе1 Янь Шана, Му Ваньяо с бесконечной нежностью взяла его за руку и поцеловала в тыльную сторону ладони. Он слегка вздрогнул.
Она опустила взгляд на длинные пальцы ланцзюня, которые держала в своих руках, и вздохнула:
— Такие длинные пальцы, как же они красивы.
Спустя долгое время Янь Шан прошептал:
— Ты снова меня целуешь.
Му Ваньяо подняла на него взгляд и, немного помолчав, медленно произнесла:
— Ты тоже можешь поцеловать меня в ответ.
Янь Шан опешил и с удивлением посмотрел на нее:
— Но разве ты не говорила, что тебе не нравится, когда я сам проявляю инициативу?
Му Ваньяо:
— …
Какое-то время они молча смотрели друг на друга.
К Янь Шану пришло смутное осознание:
— …На самом деле тебе это не так уж и не нравится, верно?
Му Ваньяо слегка улыбнулась — это была уже не та насмешливая улыбка, которой она дразнила его прежде, а искренняя, полная нежности и едва уловимая.
Она доверчиво прильнула к его плечу и, глядя на него снизу вверх, мгновенно поняла причину его терзаний. Он вовсе не испытывал неприязни к подобным вещам, напротив, они ему очень нравились. Но из-за того, что ей не нравилось его стремление быть ведущим, он редко о чем-то просил.
Бывало даже так, что стоило ему проявить хоть каплю инициативы, как она тут же уходила.
Поэтому Янь Шан и решил, что ей это не по душе.
Раз ей не нравилось, он отступал.
Вот почему он сказал, что не может чувствовать удовлетворения.
Му Ваньяо тихо спросила:
— Раз мне это не нравится, ты просто перестаешь проявлять инициативу?
Янь Шан посмотрел на нее и ответил:
— Я думал, так ты будешь счастлива.
Му Ваньяо улыбнулась. Ей и впрямь было приятно.
Она протянула руку и слегка провела по его подбородку, ощутив едва заметную щетину. Он уже вырос, ему исполнилось девятнадцать… а ей самой скоро будет двадцать. Она встретила этого ланцзюня не в самую лучшую пору своей жизни, но его черты лица были столь изысканны, а нрав столь мягок — как же это было прекрасно.
Му Ваньяо ласкала черты лица Янь Шана, а он, не отводя взгляда, смотрел в ее глаза, полные нежности.
Му Ваньяо вдруг позвала:
— Янь Шан.
Янь Шан отозвался:
— Хм?
Му Ваньяо произнесла с напускным холодом:
— На самом деле ты любишь меня не так сильно, как я тебя.
Янь Шан в изумлении посмотрел на нее; ему показалось, что в комнате стало жарковато.
В глазах Му Ваньяо промелькнула улыбка, и она прошептала:
— Мое сердце затрепетало от чувств к тебе уже очень давно. Еще тогда, в Линнани, я кое-что почувствовала… но подавила это в себе. А позже я снова увидела тебя в той скромной обители при храме Юншоу в Чанъани, где ты остановился.
— Тогда лил проливной дождь. Цзюй Юань толкнул деревянную дверь, и я увидела, как ты поднимаешься из-под гор наваленных книг. Ты медленно поднял голову, и я увидела твой удлиненный разрез глаз, высокую переносицу, бледно-алые губы… В тот миг мое сердце забилось чаще. Глядя на тебя тогда, я почувствовала, будто нечто, упущенное мною когда-то, само вернулось, чтобы найти меня.
— Но ведь ты в тот момент ничего не почувствовал, верно?
- Смятении в душе (心猿意马, xīnyuányìmǎ) — чэнъюй, описывающий состояние душевного беспокойства, буквально: «сердце подобно обезьяне, а мысли — лошади». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
