Янь Шан взглянул на Мэн Цзайши.
Мэн Цзайши весьма непринужденно улыбнулся ему, и шрам на его лице дернулся, словно вздувшаяся вена, отчего он выглядел свирепо и пугающе.
Ресницы Янь Шана слегка дрогнули, и он направился к повозке Му Ваньяо.
Все это время Му Ваньяо не сводила глаз с Мэн Цзайши, а тот смотрел на нее. Оба не проронили ни слова.
Чиновники Хунлусы, следовавшие за главой ведомства, не смели поднимать головы и глазеть по сторонам. Однако некоторые мелкие чиновники, которым, вероятно, лишь раз в жизни выпал шанс увидеть столь высокопоставленную принцессу, втайне завидовали второму молодому господину Яню, оказавшемуся соседом ее высочества. Не удержавшись, они подняли взор на драгоценную повозку под расшитым балдахином.
Несмотря на разделявшее их расстояние, они увидели сидящую внутри принцессу, чья красота сияла подобно безупречному жемчугу.
Чиновники низких рангов втайне восхищались ее обликом, но в их душах некстати шевельнулось сомнение: «Почему она кажется такой… смутно, как будто, словно… знакомой?»
Будто они уже где-то ее видели.
Но разве могли они когда-либо прежде встречать высокородную принцессу?
Чиновники понурили головы, не смея больше об этом раздумывать.
Лишь когда дверца закрылась и повозка тронулась в сторону врат Императорского города, люди из Хунлусы и умани попрощались друг с другом и разошлись.
—–
Сидя внутри, Янь Шан смотрел на Му Ваньяо.
Лицо Му Ваньяо было холодным, а взгляд — отсутствующим. Он пристально наблюдал за ней в течение нескольких мгновений, и лишь когда повозка миновала врата Императорского города, она, казалось, вспомнила о присутствии другого человека и посмотрела на Янь Шана.
Их взгляды встретились.
Му Ваньяо с трудом придала себе обычный вид и слегка улыбнулась:
— Что такое?
Янь Шан медленно спросил:
— Дянься прежде всегда игнорировала меня, едва стоило нам выйти за порог. Почему же сегодня вы приехали в Хунлусы встретить меня? Не боитесь дать повод для пересудов?
Помолчав, Янь Шан опустил веки, и его голос стал еще тише:
— Или же Дянься прибыла сюда не ради меня, а по другому делу… или ради другого человека?
Му Ваньяо вздрогнула.
Она посмотрела на сидящего напротив изящного и утонченного молодого ланцзюня и на мгновение лишилась дара речи, не зная, что ответить.
Разумеется, она не смогла удержаться и приехала посмотреть, что затевают умани. Разумеется, ее сердце пришло в смятение, когда она услышала о личном прибытии ван Уманя.
Она использовала поездку в Хунлусы как предлог, чтобы разузнать об уманьских послах. Но она и сама не ожидала, что столкнется с Мэн Цзайши прямо у ворот ведомства.
Гулкие воспоминания трехлетней давности нахлынули вновь, отчего ее сердце то сковывал лед, то обжигало пламя.
Но об этих вещах… она не хотела давать знать Янь Шану, не хотела ему рассказывать.
Мэн Цзайши непременно что-нибудь затеет.
И Му Ваньяо меньше всего желала, чтобы Янь Шан оказался в это втянут.
Она уже была осквернена, даже ее помыслы были нечисты. Лишь ее любовь оставалась незапятнанной.
Она искренне и чисто любила этого ланцзюня, а потому не хотела, чтобы он пострадал, и не хотела, чтобы он узнал о ее постыдном прошлом. Она надеялась сохранить свое достоинство в глазах Янь Шана.
Однако… Янь Шан был слишком умен.
Возможно, она сама не замечала изъянов в своих речах, но Янь Шан вполне мог по малейшим зацепкам во всем разобраться. К тому же он никогда не говорил попусту о том, в чем не был уверен. Находиться рядом с таким человеком требовало огромной бдительности и сулило немало хлопот.
Му Ваньяо считала, что пусть она и не глупа, но не обладает мудростью, способной обмануть небо, чтобы переплыть море1 перед Янь Шаном.
Поэтому, промолчав долгое время, Му Ваньяо холодно бросила:
— О чем ты догадался, то и говори прямо, не загадывай мне загадок.
Янь Шан поднял глаза и посмотрел на нее.
Он тихо произнес:
— Тот уманьский ланцзюнь — ваш старый знакомый? И ваши отношения с ним… весьма непростые?
Му Ваньяо вскинула бровь и кивнула.
Янь Шан нахмурился, в его душе все еще оставалось множество сомнений и противоречий. К примеру, он никак не мог понять: тот человек, о котором Му Ваньяо говорила в Линнани, называя его своим врагом, — это сегодняшний ланцзюнь или нет? Если да, то они просто смотрели друг на друга в молчании, что не походило на вражду. Но если они не враги, то тот человек не стал бы спрашивать: «Кто такой Янь Шишэн?».
Янь Шан был в полнейшем замешательстве.
Какая связь между ними всеми? Был ли этот уманец тем самым человеком, от которого Му Ваньяо когда-то хотела избавиться?
Заметив настороженный взгляд Му Ваньяо, он замер и подавил в себе недоумение, лишь сказав:
— Вот оно как. Я хотел бы попросить Дянься о помощи.
Му Ваньяо все еще осторожничала:
— О какой помощи?
Янь Шан ответил:
— Он спросил меня, кто такой Янь Шишэн.
Му Ваньяо опешила, а затем негромко ахнула. Она поняла, что Мэн Цзайши что-то разузнал, но вопросов стало еще больше.
Она посмотрела на Янь Шана, и тот вкратце поведал ей о случившемся в Хунлусы. Янь Шан добавил:
— Он не знает, что Янь Шишэн — это я… Но я родом из Линнани, и если у него возникнут подозрения, это не удастся скрывать долго.
Сидя в повозке, Му Ваньяо подалась вперед и, положив ладонь на колено Янь Шана, заглянула ему в глаза и твердо пообещала:
— С сегодняшнего дня я приставлю к тебе тайных стражников из поместья принцессы для твоей защиты. Я ни за что не позволю ему навредить тебе.
- Обмануть небо, чтобы переплыть море (瞒天过海, mǎn tiān guò hǎi) — китайская идиома (чэнъюй), означающая использование хитрости для достижения цели, действуя открыто и не вызывая подозрений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
