Он отстранил Тайцзы от самых центров власти, не позволяя ему вмешиваться в это дело. Тайцзы, сидевший за столом с винным кубком в руке, на мгновение замер. Он понял: император знает, что он против того, чтобы Му Ваньяо выдали замуж ради заключения мира1, и потому попросту лишил его права голоса.
Тайцзы долго молчал, и в его сердце на миг закрался холод от мысли, что державный отец может быть столь безжалостен к собственным детям. Но в итоге он так и не проронил ни слова.
Циньван порывался что-то сказать, но его дядя, министр Синбу, сидевший позади него, негромко кашлянул, заставляя племянника сдержаться — он понимал, что сейчас не время высовываться.
Циньвану наконец выпал шанс отобрать часть власти у Тайцзы, но из-за того, что сердце государя неисповедимо, он не осмелился выступить… Его лицо позеленело от досады, и ему оставалось лишь глушить чувства вином.
Тем временем глава Секретариата, долго наблюдавший за перепалкой сторон, услышал, что император поручает Секретариату разобраться в ситуации. Господин Лю и другие советники поднялись со своих мест и с неохотой приняли императорский указ. Четверо министров переглянулись и одновременно вздохнули, понимая, насколько непростое им досталось поручение.
На возвышении, восседая на троне, император вновь обратил взор на Му Ваньяо. В его глазах мерцал загадочный свет:
— Ваши юношеские дела решайте сами, Нас не спрашивайте. Мы не из тех непросвещённых отцов. Пусть Умань-ван и остальные сначала попытаются завоевать сердце принцессы, а потом и поговорим. Нам кажется, это будет довольно любопытное зрелище.
— Договаривайтесь и делайте, как знаете.
Все невольно выдохнули с облегчением.
Этот император был человеком глубоким, а помыслы его — неисповедимыми. Перед лицом имперской власти всё имело свою цену, всё могло стать предметом торга: любые чувства, любая выгода и даже любой человек, которого он ценил или любил.
У столь холодного и бесстрастного государя было, пожалуй, лишь одно достоинство — он любил делегировать полномочия, передавая государственные дела принцам и чиновникам, чтобы те набирались опыта.
Император не был жаден до власти. Именно это давало его подчиненным простор для маневров.
Но именно из-за его нежелания единолично удерживать всё в своих руках министры и принцы боролись друг с другом не на жизнь, а на смерть, поддерживая тем самым странное равновесие интересов.
И вновь воцарилась атмосфера праздника: лилась музыка, исполнялись танцы, а кубки наполнялись вином. Недавний спор о браке ради мира промелькнул так быстро, словно всем присутствующим он лишь привиделся.
—–
В переулке, где находилось поместье принцессы Даньян, землю припорошило тонким слоем снега, а с ночного неба всё продолжали лететь пушистые хлопья.
Фонари стояли на земле у кустов в углу ограды; половину уже успели развесить. Янь Шан и Вэй Шу сидели плечом к плечу под стеной и молча наблюдали за падающим снегом.
Глаза Вэй Шу, черные как лак и прозрачные как лед, блеснули:
— Я тоже очень люблю Дянься.
Янь Шан повернул голову и мягко посмотрел на него. Он неспешным жестом стряхнул снег с плеча Вэй Шу.
Обхватив колени руками, Вэй Шу погрузился в воспоминания:
— Мой учитель — дядя принцессы. Перед тем как его сослали в Линнань, он проезжал через Лоян. В то время я как раз сбежал из дома и сидел на улице, дуясь на весь мир, — там мы и встретились. Учитель отнесся ко мне очень по-доброму. Я хотел поехать с ним в Линнань, но он наотрез отказался. Сказал, что у него больше нет будущего и он не позволит мне губить своё.
— Поэтому, когда я впервые отправился в Чанъань, я воспользовался деньгами на дорогу, которые учитель оставил мне перед отъездом, и втайне сбежал из дома. Моя а-нян была неофициальной женой в роду Вэй, и поначалу я не мог претендовать даже на положение сына наложницы. Я учился в доме Вэй, но меня там никто не любил, все меня сторонились. Придя к принцессе по приезде в Чанъань, я очень нервничал и боялся.
Вэй Шу слегка покраснел и опустил ресницы.
Он прошептал:
— Ведь учитель отправил меня к принцессе, чтобы я на ней женился. И хотя он велел мне подождать пару лет, весь путь до Чанъаня я дрожал от страха… Боялся, что принцесса будет помыкать мной и притеснять. Если бы не долг перед учителем… я бы ни за что не переступил порог её поместья.
— А потом я встретил Дянься. Она и вправду оказалась такой, как говорил учитель — она не стала бы меня унижать. Но поначалу я всё равно очень боялся: пугался каждого её приближения, боялся, что она вдруг назначит день свадьбы.
Янь Шан вздохнул и положил руку на плечо Вэй Шу.
Когда Вэй Шу только прибыл в Чанъань, ему было лет четырнадцать. Четырнадцатилетний подросток, к тому же нелюдимый и молчаливый, встретил принцессу, которая была на четыре года старше его и вполне могла стать его женой… Вэй Шу и впрямь пришлось нелегко.
Янь Шан спросил:
— Но ты всё равно часто ходил к Дянься?
- Выдача замуж ради заключения мира (和亲, héqīn) — историческая практика китайских императоров, выдававших принцесс замуж за правителей соседних народов для обеспечения мира на границах и укрепления дипломатических связей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
