— На протяжении двадцати лет он в конечном итоге вытеснял Ли-ши, пока те не вернулись в Цзиньлин. Сейчас Ли-ши всё ещё остаются во главе южных великих кланов, но им нужно восстанавливать силы, ведь даже те, кто обладал властью в семье, были сосланы в Линнань. Путь Ли-цзя к процветанию был пресечён… это послужило предостережением для всех знатных семейств Поднебесной. Сейчас кланы стали гораздо смирнее, чем в те годы, и всё это — заслуга нашего Бися.
Господин Лю насмешливо скривился, глядя на Янь Шана:
— Даже ты… если бы не желание впустить выходцев из бедных семей в игру, если бы не нужда в дополнительной силе для противостояния великим кланам, думаешь, ты смог бы попасть к двору? Не кажется ли тебе, что темы экзаменов кэцзюй — пустячные, чересчур пышные и бесполезные, что они не подходят для настоящего отбора чиновников и что выбирают по ним лишь литераторов, способных только слагать стихи да писать оды?
— Однако даже это было отвоевано Бися у великих кланов.
Янь Шан молчал.
Услышав вздох господина Лю:
— Ты считаешь, что Бися неправ?
Спустя долгое время Янь Шан тихо произнёс:
— Мне жаль принцессу, ей приходится нелегко, однако, если рассуждать с точки зрения общего блага, Бися поступает верно. Великие кланы процветали слишком долго… Если не ограничивать их и позволить развиваться дальше, боюсь, это приведёт к бедствию «запрета клик»1, к гибели государства.
Господин Лю долго не отвечал.
Ведь он и сам был выходцем из великого клана.
Лишь спустя время господин Лю сказал:
— Великие кланы обречены на поражение. Если они не падут, нынешнее положение — тупик.
Янь Шан посмотрел на своего учителя:
— Учитель тоже из знатного рода… неужели вы не на стороне великих кланов?
Господин Лю стоял, заложив руки за спину. Он поднял голову к густой кроне дерева и усмехнулся:
— Янь Сучэнь, неужели ты думаешь, что во всех знатных семействах сидят дураки, не способные разглядеть положение дел? Думаешь, все они только и делают, что грабят народ и не отличают правду от лжи? Слышал ли ты, кого называют «именитыми мужами»? Видел ли ты истинно благородные кланы? Твои познания о великих семействах ещё слишком поверхностны.
Господин Лю помолчал и добавил:
— Ты мог бы почаще общаться со своим приятелем Вэй Цзюйюанем. Род Вэй из Лояна процветает сотни лет; в их семье никогда не было канцлеров, но им неизменно удаётся избегать краха. На мой взгляд, Лоянский род Вэй куда достойнее всяких Ли-ши из Цзиньлина.
Янь Шан негромко ответил:
— Вашему ученику стыдно.
Господин Лю спокойно продолжил:
— Бися хочет за время своего правления решить задачи, на которые у других императоров уходит два или три поколения. Давай посмотрим… Эти великие кланы, пока Бися болел несколько лет, вели себя тихо, но теперь снова начинают наглеть. Давление со стороны Бися ещё не закончилось.
— Можно сказать, что наш Бися бессердечен, можно сказать, что правителю вовсе не обязательно быть столь жестоким… Однако порой именно жестокость — это лучшее, что можно сделать для Поднебесной.
Янь Шан заметил:
— Правитель прежде всего должен быть человеколюбивым…
Господин Лю:
— Он лишь не проявил человеколюбия к принцессе, о которой ты так печёшься.
Янь Шан невозмутимо ответил:
— Но я не вижу, чтобы в Поднебесной прибавилось милосердия, а народ жил в мире и достатке.
Господин Лю со смешком посмотрел на него:
— Разве не в этом заключается долг подданных вроде нас — разделять заботы государя? Бися сейчас так болен… А ты хочешь, чтобы у него хватало сил следить за всем. Это слишком сурово по отношению к больному человеку.
Спустя некоторое время Янь Шан невольно горько усмехнулся, признавая правоту учителя. Император должен был отсечь чувства и искоренить любовь ради блага всего мира. Пусть он был плох для своих детей, но… он не был неразумным правителем. Напротив, император видел ситуацию в стране предельно ясно.
Вся Поднебесная пребывала в смуте, но разум Тянь-цзы был чист.
А если Тянь-цзы не теряет рассудка, значит, он будет жесток.
И с этим ничего нельзя было поделать.
Янь Шан перевёл разговор на другую тему:
— …Но сейчас Ли-ши уже вытеснены обратно в Цзиньлин, и очевидно, что в ближайшее время они не смогут набрать силу. И всё же мы продолжаем поддерживать союз с Умань. Я вижу, что хотя в правительстве много чиновников, не желающих повторного брака принцессы с Умань-ваном, если дело дойдёт до войны, восемь из десяти будут против сражений.
— Но почему? Неужели армия нашей Да Вэй уступает в силе войскам маленького государства Умань?
Господин Лю ответил:
— Действительно уступает.
Янь Шан был поражён. Хотя за последние несколько дней, изучая архивы, он начал смутно подозревать, что мощь Да Вэй не так уж несокрушима, слова о том, что Да Вэй не сможет одолеть Умань, казались смехотворными.
Господин Лю взглянул на него и, поняв его мысли, сказал:
— Дело не в том, что мы не можем победить. Если собрать войска со всей страны, что нам какой-то крошечный Умань? Дело в том, что, если можно не воевать, зачем развязывать войну? Су Чэнь, ты должен понимать: как только начнется война, давление на все ведомства станет неимоверным. К тому же, в любой войне больше всего страдает простой народ.
Господин Лю продолжил:
— Когда война закончится, сколько погибнет простых людей, а сколько — представителей великих кланов?.. В нашей Да Вэй сельское хозяйство превыше всего, мы не чета Умань, которые живут кочевым промыслом. Им война нужна, чтобы прокормить страну, а нам в Да Вэй это ни к чему. Союз на тот момент был лучшим выбором.
Янь Шан возразил:
— Я, разумеется, понимаю то, о чём говорит учитель. Только если бы мы могли легко победить Умань, все эти проблемы были бы решены. Меня поражает другое: почему мы не можем победить или почему для победы требуются столь огромные жертвы?
- Бедствие «запрета клик» (党锢之祸, dǎnggù zhī huò) — политический кризис династии Восточная Хань, сопровождавшийся репрессиями против ученых-чиновников, выступавших против влияния евнухов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
