Пэй Юань смотрел на Сяо Ле.
Сяо Ле тоже не отводил взгляда.
Ни один из них не собирался уступать.
— Государь, вы давно знали, что Юй-эр не вернется.
— Еще в тот день, когда он добровольно приехал в столицу, подставив шею под меч, вы уже это понимали.
— Тогда вы не убили его, а заточили на острове Цзиньлун. Позвольте мне высказать дерзкое предположение: вы сделали это не из милосердия, а для того, чтобы однажды использовать его против меня?
Лицо Пэй Юаня больше не выражало прежнего гнева.
Черты его были печальны, голос звучал спокойно.
В глазах Сяо Ле мелькнуло замешательство, но вскоре исчезло.
Он посмотрел на Пэй Юаня:
— Я действительно предполагал, что Сяо Юй не вернется.
— И скажу тебе правду: еще несколько лет назад я уже думал сделать собственного внука наследником Великой Вэй.
— Если только вы с женой за время моей жизни сможете иметь ребенка, ваш сын рано или поздно станет продолжателем императорского рода.
— Даже если он не будет обладать талантом великого правителя, способностей хорошего наследственного государя ему хватит с избытком.
— В прошлом я оставил Сяо Юя именно ради тебя. Но теперь, когда я хочу сделать наследником Цы-эра, дело уже не в желании шантажировать тебя.
— Я принял решение и не изменю его!
— Этот ребенок обладает необычайными способностями. За всю жизнь я не встречал никого, подобного ему. Если его хорошо воспитать, он вполне может стать великим государем.
Говоря это, Сяо Ле слегка взволновался.
Он на мгновение закрыл глаза, успокоился и снова посмотрел на Пэй Юаня.
— Юань!
Император снова назвал его по имени.
— Нам с тобой не суждено стать отцом и сыном. Видимо, такова моя судьба, и я больше не стану к этому принуждать тебя.
— Но иметь такого ребенка — счастье для Великой Вэй и для всего народа.
— Почему ты не можешь оставить личные чувства и вместе со мной помочь воспитать великого государя, который принесет славу Великой Вэй и навсегда войдет в историю?
Пэй Юань стоял неподвижно.
Цзяфу вернулась в Сад банановых деревьев вместе с Цы-эром.
Она разговаривала с сыном, стараясь подавить тревогу и изо всех сил ожидая возвращения Пэй Юаня. От беспокойства она почти не находила себе места.
Наконец Цы-эр заговорил о том дне:
— Мама, тогда я спросил у императорского дедушки, что такое Поднебесная. Он вывел меня из дворца и сказал, что в будущем хочет, чтобы я помог ему продолжать править.
— Мама, вы с папой согласитесь?
Мальчик поднял глаза и посмотрел на нее.
Цзяфу давно была готова услышать подобные слова.
Но, когда они действительно прозвучали из уст сына, кровь словно застыла у нее в жилах.
В груди стало тесно, и на мгновение она не смогла вдохнуть.
Она слишком хорошо понимала, что означало бы для Цы-эра стать наследником Великой Вэй.
Цзяфу молча смотрела на лицо сына.
— Мама? Ты не рада?
Цы-эр быстро заметил перемену в ее настроении и встревоженно посмотрел на нее.
— Не сердитесь с папой на Цы-эра! Цы-эр будет вас слушаться!
Он поспешно обнял мать за шею.
Цзяфу посмотрела в его чистые, еще не понимающие глаза.
Подавив тоску и нежелание расставаться, она покачала головой:
— Не тревожься, Цы-эр. Мама не расстроена…
Она не закончила.
Остаток фразы застрял в горле.
— Папа!
Цы-эр вдруг позвал отца.
Цзяфу резко повернула голову.
Пэй Юань, неизвестно когда вернувшийся, стоял в дверях и молча смотрел на нее и сына.
Услышав голос Цы-эра, он словно очнулся.
Пэй Юань переступил порог, медленно подошел и остановился перед ними.
Он долго смотрел на сына, затем на его губах появилась слабая улыбка.
Пэй Юань протянул руку, нежно погладил мальчика по голове и велел Цуй Иньшую пока увести Цы-эра поиграть.
Цы-эр пошел вместе с евнухом, но по дороге несколько раз обернулся.
Наконец в комнате остались только Пэй Юань и Цзяфу.
Лицо Пэй Юаня было бледным и печальным.
Он молча смотрел на жену.
Цзяфу тоже ничего не говорила.
Спустя некоторое время она медленно подошла к нему и дрожащим голосом спросила:
— Старший брат, государь уже не изменит своего решения?
Пэй Юань тихо ответил:
— Фу-эр, прости меня…
Цзяфу уткнулась лицом ему в плечо.
Она закрыла глаза, и по щекам её медленно потекли слезы.
Через три месяца, в июне седьмого года Чжаопина, вопрос о наследнике, который так долго тревожил чиновников, наконец получил окончательное решение.
Император взял с собой того самого ребенка, который когда-то сопровождал его на башню ворот Умэнь, и отправился в родовой храм.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
