Звезды сменяли друг друга, время текло незаметно, и вместе с очередным таянием снега наступила весна десятого года Чжаопина.
За эти три года внутри страны стало гораздо меньше стихийных бедствий. Не считая нашествия саранчи в Шаньси в прошлом году и наводнения в Аньхое годом ранее, во всех прочих областях урожаи были обильными. Государственная казна наполнилась, а запасы впервые превысили расходы.
Во внешних делах тоже царило спокойствие. Три года назад северные кочевники потерпели сокрушительное поражение и понесли тяжелые потери. С тех пор они бледнели при одном имени Пэй Юаня.
Согласно заключенному договору, они отступили на пятьсот ли к северу, и в ближайшие десять лет у них не было ни малейшей возможности вновь предпринять крупное нападение на границу.
Что же касается императорского рода, то в конце прошлого года государь расправился с последним Цзинъань-ваном, которого обвинили в тайной подготовке мятежа.
За прошедшие три года еще семь ванов, включая Цзинъань-вана, — тех, кто обладал достаточной силой или мог последовать примеру Чанлэ-вана, — один за другим подверглись наказанию.
Кого-то обвинили на основании твердых доказательств, кого-то — по надуманным причинам. Одни, устрашенные обвинениями, покончили с собой, другие лишились титулов и превратились в простолюдинов.
Никому из них не удалось благополучно завершить свою жизнь.
Решимость императора ограничить власть удельных ванов и жесткость его методов были очевидны.
Оставшиеся ваны пребывали в постоянном страхе, опасаясь навлечь беду на себя. Они один за другим добровольно передавали двору свои войска.
Центральная власть полностью забрала у них элитные вооруженные отряды и строго ограничила их полномочия.
Отныне сановники первого ранга больше не обязаны были падать ниц и совершать положенные поклоны перед удельными ванами.
Так, на десятом году трудного продвижения, меры по ограничению власти ванов, начатые Сяо Ле сразу после восшествия на трон, наконец принесли заметные плоды и завершились полной победой.
Новый год, казалось, должен был стать годом благоприятных знамений, мира и процветания.
Но как раз тогда, когда все жители столицы с нетерпением ждали веселья Праздника фонарей, атмосфера при дворе внезапно стала тяжелой.
Еще не стих шум новогодних хлопушек, а всего через два дня по столице уже распространился слух, что император, вероятно, больше не протянет. Возможно, он умрет в ближайшие дни.
Здоровье Сяо Ле начало ухудшаться еще несколько лет назад, после того как восстание бывшего наследника было подавлено, а сам мятежник казнен.
Последние два года государь уже напоминал догоравший светильник, в котором почти не осталось масла, но всё же продолжал держаться.
Однако незадолго до конца года пришло известие о казни Цзинъань-вана. Вероятно, после этого император наконец позволил себе расслабиться.
Говорили, что в ту же ночь Сяо Ле потерял сознание.
И на этот раз, несмотря на все усилия придворных лекарей, вернуть его к жизни уже не удалось.
В начале года чиновники всё еще находились на весенних каникулах. Но, когда распространилась эта новость, Хэ Гунпу, Чжан Шиюн, Лу Сян, Лю Цзюшао и другие сановники ежедневно являлись в Восточный кабинет, где располагалась канцелярия, и ждали распоряжений.
Они узнали, что в последние дни император почти всё время пребывал в забытьи и не съел ни зернышка. Его жизнь поддерживали лишь лекарственные отвары и женьшеневый настой.
Лица всех чиновников стали мрачными.
Они невольно один за другим посмотрели на Пэй Юаня.
Последние два года государь уже передал обычные государственные дела на рассмотрение канцелярии, которую возглавлял Пэй Юань.
Кроме исполнения государственных обязанностей Пэй Юань лично занимался обучением наследного внука.
Цы-эр относился к наставнику с необычайным уважением и искренней привязанностью.
Наследный внук был не только необыкновенно умен. В свои семь лет он уже в каждом жесте и движении проявлял сдержанность и строгость.
Все гражданские и военные чиновники двора, даже такие старые и опытные сановники, как Хэ Гунпу и Чжан Шиюн, не осмеливались вести себя распущенно перед этим семилетним ребенком.
Когда Цы-эр только провозгласили наследным внуком, при дворе втайне ходили слухи о том, что его происхождение якобы не соответствует правилам. Но теперь эти разговоры давно стихли, и никто больше не осмеливался произносить вслух ни слова.
Все прекрасно понимали, что прежняя эпоха близилась к концу.
А впереди наступало время могущественного наставника наследного внука Пэй Юаня и его юного ученика — малолетнего императора, которому требовались воспитание и помощь.
Каждый знал, что в ту ночь, когда император потерял сознание, Пэй Юань немедленно отправился во дворец.
Уже на следующий день он отменил весенние каникулы и с тех пор ежедневно, помимо посещения больного государя, проводил всё время в Восточном кабинете, как обычно занимаясь делами канцелярии.
Отношения между Цы-эром и дедом были чрезвычайно близкими. Болезнь императора сильно расстроила мальчика, он тревожился, плохо спал и не мог успокоиться.
Поскольку наследный внук был еще мал и чрезмерные переживания могли повредить его здоровью, а во дворце не было старшей родственницы, которая могла бы направлять и утешать его, Пэй Юань велел своей супруге временно переехать во дворец.
Цзяфу должна была заботиться о Цы-эре и поддерживать его.
Хэ Гунпу, Чжан Шиюн и остальные чиновники, разумеется, не возражали против такого решения.
В Восточном кабинете Пэй Юань молчал под пристальными взглядами нескольких сановников.
На первый взгляд он ничем не отличался от самого себя в обычные дни.
Фью-у!
В ночном небе Фонарного рынка, недалеко от восточной стены императорского дворца, взмыла ракета.
Раздался резкий свист, и в воздухе распустились яркие цветы фейерверка.
Один еще не успевал погаснуть, как ему на смену уже спешил другой. Постепенно весь город заполнился разноцветными огнями, которые наперебой освещали ночное небо столицы в Праздник фонарей.
После того как император заболел, он больше ни разу не покидал дворец Чэнгуан.
Этот дворец находился в западной части императорского города, рядом с Западным садом, далеко от Восточного рынка. Но этой ночью над всей столицей сияли огни, и отдаленный треск фейерверков, перелетев через высокие дворцовые стены, доносился даже сюда.
Ли Юаньгуй уже полмесяца непрестанно дежурил у императорской постели.
Когда усталость становилась невыносимой, он ненадолго ложился прямо на расстеленный на полу матрас.
Придворные лекари только что вышли.
Император не приходил в сознание уже двое суток. Даже женьшеневый настой, который ему пытались давать, сегодня почти невозможно было влить ему в рот.
Выходя, лекари смотрели на государя, неподвижно лежавшего на постели словно во сне, и не могли скрыть ужаса в глазах.
Ли Юаньгуй взглянул на чашу, в которой оставалась половина лекарства, подавил подступившую печаль и позвал дворцового служителя.
Он собирался снова попытаться напоить императора, когда веки лежавшего на постели человека слегка дрогнули.
Фью-у!
Снаружи, за высокими стенами, вновь послышался отдаленный треск фейерверка.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
