Император сидел у кровати, глядя сверху вниз на маленькую принцессу. эр-лан, приподнявшись на цыпочках, теребил Хуанхоу за руку, тоже вытягивая шею, чтобы посмотреть. Император и Хуанхоу неторопливо беседовали, а мальчик с любопытством, не отрываясь, разглядывал новорожденную девочку. Он протянул руку, желая ткнуть её пальцем, но, поймав строгий взгляд матери, поспешно отдернул руку и смущенно улыбнулся.
Хуанхоу спросила:
— Бися, вы уже придумали имя для нашей маленькой принцессы?
Мальчик тут же вскинул руку:
— Дайте мне выбрать! Дайте мне! а-де, а-нян, можно я дам мэймэй имя, пожалуйста?
Хуанхоу с трудом сдержала смех:
— А ты все иероглифы знаешь?
Мальчик взмолился:
— а-де может выписать иероглифы, которые ему нравятся, а я выберу. Я правда хочу дать мэймэй имя, я отнесусь к этому очень серьезно.
Император и Хуанхоу не смогли отказать мальчику, и Император, совсем как в своих воспоминаниях, написал несколько иероглифов, чтобы эр-лан выбрал из них. Мальчик долго перебирал их и, наконец, указал на два: «Вань» и «Яо».
Хуанхоу задумчиво произнесла:
— Му Ваньяо? Сгущаются сумерки, лодочка качается в вечерний час. Образ красивый, но смысл посредственный, к тому же звучит немного печально. Не очень хорошее имя.
Мальчик звонко возразил:
— Почему же печально? Она — дитя а-де и а-нян, новорожденная принцесса великой Вэй. Разве может её судьба быть печальной?
Мальчик поднял голову, и его глаза, темные, подобные черному винограду, пристально уставились на Хуанхоу. Императору же показалось, что он заглянул ему в самую душу. Он услышал, как мальчик произнес:
— Я хочу, чтобы мэймэй звали Му Ваньяо. Это имя дал ей я, и в будущем я буду её защищать. Я всегда буду оберегать мэймэй, так что пусть её зовут Му Ваньяо, хорошо?
Му Ваньяо.
Сгущаются сумерки, лодочка качается в вечерний час.
Как и сбылось в точности по слову1 Хуанхоу, вечер уже догорел, небо потемнело, и куда теперь плыть ей, маленькой одинокой лодке?
Тот, кто дал ей имя, скончался; тот, кто обещал защищать её, не смог сдержать слова. Император и Хуанхоу ополчились друг на друга, и в этой борьбе она стала жертвой. После смерти Хуанхоу всё начало близиться к развязке.
Император победил в этой войне без дыма и огня, однако Му Ваньяо больше не могла иметь детей.
Кровь А-Нуань, кровь рода Ли-ши… в конце концов, она не сможет продолжиться в императорской семье.
Род Ли-ши потерпел сокрушительное поражение, и Император наконец смог успокоиться. Ему больше не нужно было опасаться, что, если Му Ваньяо родит ребенка, этот младенец, неся в себе кровь Ли и императорского дома, станет орудием, с помощью которого Ли-ши будут сеять смуту, когда Император состарится. Му Ваньяо не пришлось возвращаться к Умань, но и род Ли-ши больше не мог возвыситься.
Однако платой за это стал окончательный уход А-Нуань.
Она исчезла навсегда. Её сын ушел из жизни раньше неё, а единственная дочь была бесплодна. Её кровь… теперь и в самом деле осталась лишь в одной Му Ваньяо.
Император в ужасе очнулся от кошмара, когда наступил Час Цзы.
Он сидел на ложе, чувствуя пустоту, и смотрел в пустоту перед собой. А-Нуань стояла там — со слезами и ненавистью в глазах.
В конце концов он закрыл лицо руками, слезы нежданно хлынули, и он громко разрыдался.
Все эти годы… все эти годы были словно затянувшийся кошмар.
Он довел единственную оставшуюся кровь А-Нуань до такого состояния. Он сохранил незыблемость своих владений, но при этом окончательно потерял всё.
Плач Императора внезапно и резко прорезал ночную тьму. Чэн Ань поспешил на зов, и Император приказал ему:
— Пусть принцесса Даньян придет во дворец.
Но едва лишь евнух собрался выйти, чтобы передать приказ, Император передумал и хрипло произнес:
— Впрочем, сейчас она, должно быть, спит, не стоит будить её. Пусть завтра тайцзы временно управляет двором, я не выйду к чиновникам. Позовите принцессу Даньян во дворец, пусть разделит со мной завтрак.
Евнух удалился исполнять поручение.
Принцесса Даньян на следующий день прибыла во дворец.
Му Ваньяо, как и обычно, вела себя при отце осторожно и осмотрительно, но Император смотрел на неё с такой скорбью, что это вызывало у неё недоумение и даже неприязнь.
Взгляд отца был таким, словно она была при смерти.
Слишком дурное предзнаменование.
Император же в глубине души принял твердое решение.
Он должен защитить младшую дочь.
Он всегда был беспощадным государем, для которого превыше всего были империя и трон, и прежде он ни на миг не задумывался о судьбе младшей дочери. Лишь теперь Император начал включать её в свои замыслы, строить планы ради её будущего — куда ей податься, когда его не станет.
Воспользовавшись тем, что Император был тяжело болен и во дворце постоянно сменяли друг друга разные люди, Лю Вэньцзи снова встретился с Ло Сю.
Ло Сю уже выполнил то, что обещал Лю Вэньцзи. Теперь из двух самых способных учеников Чэн Аня один был мертв, а другого, завернув в соломенную циновку, выбросили из дворца. Остальные ученики не представляли угрозы для Лю Вэньцзи, и тот стал самым доверенным помощником главного евнуха.
Согласно уговору, Лю Вэньцзи передал Ло Сю нужные сведения.
Они встретились возле Академии Ханьлинь лишь на краткий миг: передали друг другу бумаги и разошлись, словно ничего не произошло.
Ло Сю спросил:
— Не подсунешь ли ты мне ложные сведения?
Лю Вэньцзи ответил:
— Только с правдивыми сведениями мы сможем сотрудничать. Если же они окажутся ложными, ты, обнаружив это, донесешь Бися о нашем сговоре… Ты посланник, ты же не умер. Я не посмею обманывать тебя фальшивкой, если только мне не надоело жить.
Ло Сю рассудил, что это логично, спрятал бумаги и ушел.
Каждый шаг Ло Сю был доподлинно известен в Умани.
- Сбыться в точности по слову (一语成谶, yī yǔ chéng chèn) — идиома, означающая ситуацию, когда невольно сказанные слова становятся мрачным пророчеством, которое позже сбывается. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
