Господин Чжан произнёс:
— Что ж, тогда посмотрим, чьи способности окажутся выше.
Видя, что убедил их обоих, господин Чжан поднялся, оставив юношей размышлять над тем, как поступить.
Подойдя к Янь Шаню, господин Чжан похлопал его по плечу и со вздохом добавил:
— Су Чэнь, знаешь ли ты, что твоё имя теперь на слуху у Бися?
Янь Шан оторопел, но быстро сообразил:
— Из-за дела в Наньшани?
Господин Чжан усмехнулся:
— Не знаю. Бися лишь упоминал тебя и расспрашивал о тебе.
Он помедлил, однако, желая подбодрить юношу, всё же добавил:
— По-хорошему, тебе не следовало узнавать об этом заранее. Но если эти слова подстегнут тебя и ты поможешь сделать эти военные учения Великой Вэй по-настоящему выдающимися… Что ж, ничего страшного, если ты это услышишь. После дела в Наньшани твоё имя запомнилось Бися. Если и на этих учениях твои заслуги будут велики… то, когда послы уедут, если я не ошибаюсь, тебя ждёт повышение. Словом, старайся в службе.
Ян Сы, стоявший рядом, изумился:
— Повышение? Так скоро? Сколько месяцев он вообще на службе?
Господин Чжан с улыбкой отчитал его:
— Какая должность и какое повышение — это зависит от твоих талантов и от того, насколько великие дела ты вершишь. Например, если бы кто-то из вас смог заставить четыре моря1 склониться в покорности, то даже будь он сейчас мелким чиновником девятого ранга, двор в мгновение ока возвысил бы его до четвертого или пятого.
— Значит, и я тоже?.. — спросил Ян Сы.
— Разумеется, разумеется, — ответил господин Чжан. — Разве тайцзы позволил тебе участвовать в учениях не для того, чтобы продвинуть по службе?
Раз Великой Вэй требовалось проиграть в этих учениях красиво, все прежние стратегии, которые обсуждали Янь Шан и Ян Сы, пришлось отбросить и начать всё заново.
Когда приказ был спущен, никто не стал давать военачальникам такие пояснения, какие дал господин Чжан; некоторые из выбранных генералов тут же сложили полномочия, не желая продолжать, — и это были лишь некоторые из возникших трудностей.
В этой неразберихе, суете и перестановках Ян Сы и Янь Шан незаметно для всех стали предводителями среди оставшихся генералов.
Вэй Шу же с начала и до самого конца не вмешивался в их дела, оставаясь тихим и почти незаметным.
В такой напряжённой подготовке время пролетело до дня, предшествующего учениям. Солдаты, усиленно тренировавшиеся целый месяц, в этот день закончили занятия рано. Генерал велел им возвращаться и отдыхать, чтобы на учениях они смогли показать себя сверх всяких ожиданий.
Воины, разумеется, не знали, что под словами «показать себя сверх всяких ожиданий» их командиры имели в виду план, как именно им следует проиграть.
Янь Шан в этот день тоже вернулся в поместье довольно рано.
Днём Ян Сы снова потащил его на плац, и теперь от бросков у него ныли плечи и спина. Немного отдохнув по возвращении, Янь Шан посидел за столом, выписывая иероглифы, а затем погрузился в раздумья.
Ему казалось, что он уже целую вечность не видел Му Ваньяо.
Она всегда была такой… когда полна страсти — глаз от него не отводила, а когда становилась холодна — словно исчезала вовсе, и её невозможно было удержать.
Погрустив немного, Янь Шан умылся и отправился в соседнее поместье навестить принцессу.
В это время Му Ваньяо сидела в своём кабинете и, остекленевшим взглядом уставившись на стоявший на столе кувшин с вином, замерла.
Перед кувшином стоял кубок, на дне которого осталась лишь капля прозрачной жидкости — было очевидно, что остальное уже кто-то выпил.
Му Ваньяо смотрела на кувшин, борясь с собой.
Как же ей хотелось выпить… Подаривший вино сановник сказал, что это крепкий алкоголь, недавно сваренный в провинции Шу, его ещё даже не поставляли в Поднебесную, и он просил принцессу Дянься попробовать его.
Му Ваньяо с радостью принесла кувшин домой, но едва села за стол в кабинете, как погрузилась в мучительную внутреннюю борьбу.
Она ведь обещала Янь Шаню, что больше не будет пить… Но это вино такое редкое, пахнет так сладко, а она уже целый месяц не притрагивалась к спиртному… Разве можно было это вытерпеть?
Му Ваньяо терзалась, глядя на этот кувшин, целых полмесяца: каждый день хотела выпить и каждый день убеждала себя быть верной слову. Однако сегодня она наконец не выдержала, втайне открыла вино в кабинете и выпила один кубок.
Стоило вину обжечь горло, как она почувствовала: оно и впрямь было чистым, ароматным и необычайно вкусным.
И ей захотелось второй кубок…
Му Ваньяо убеждала себя: «Я выпью совсем чуть-чуть, потихоньку. Всё равно Янь Шан занят так, что головы не может поднять, он не узнает. А если не узнает, значит, я и не нарушала обещания».
Преисполнившись радости, она немедленно налила себе ещё один кубок и уже поднесла его к губам, чтобы осушить залпом, как в дверь кабинета дважды постучали, и голос Янь Шаня, прозвучавший для неё подобно вестнику смерти, донёсся снаружи:
— Дянься?
Му Ваньяо от неожиданности выплюнула вино, закашлявшись так, что её глаза увлажнились и стали похожи на глубокие озёра.
Она в панике схватила кувшин, пытаясь его спрятать. Но в кабинете было пусто, и она никак не могла найти подходящее место. Услышав, что принцесса внутри поперхнулась, Янь Шан заволновался и толкнул дверь.
Он и вскочившая с кувшином в руках Му Ваньяо молча уставились друг на друга.
— …
Юная принцесса вдруг покачнулась и привалилась к книжному шкафу за спиной. Она едва не упала, но из рук кувшин не выпустила — он так и остался прижат к её груди.
Щёки Му Ваньяо окрасились пунцовым румянцем, она подпёрла рукой лоб и, глядя на него затуманенными глазами, напустила на себя вид крайней слабости:
— Ой-ой, как голова болит… кажется, я пьяна. Ты… кто позволил тебе войти? Ты вообще кто такой?
Янь Шан:
— …
- Четыре моря (四海, sìhǎi) — образное обозначение всего Китая или всего мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
