Янь Шан поднял голову и удивленно воскликнул. Господин Лю был занят разводом своей дочери, неужели он наконец выпроводил эту вечно ссорящуюся молодую чету из Чанъаня?
Вошедший чиновник, сидевший за своим столом, обернулся и добродушно улыбнулся ему:
— Господин Лю просит тебя зайти к нему.
Господин Лю в это время пил чай с тремя другими господами-сянгунами из Секретариата.
Всего в Великой Вэй было лишь пять господ-сянгунов. Четверо состояли в Секретариате, один — в Канцелярии, а в Департаменте государственных дел господа-сянгуны не появлялись никогда.
И вот четверо господ из Секретариата сидели вместе. Господин Лю взял доклады, переданные ему другими чиновниками, и, увидев подпись «Янь Шан», негромко цокнул языком.
Господин Чжан, состоявший с господином Лю в добрых отношениях, рассмеялся:
— Этот твой ученик — всего лишь служащий на подхвате в Секретариате, но совершенно не желает сидеть спокойно. То и дело подает доклады, он нас уже извел. Отчитать бы его, да только глядя на твое лицо1 и принимая во внимание его усердие, язык не поворачивается сказать, что он сует нос не в свои дела. Но если не приструнить — эти ежедневные доклады просто невыносимы.
Господин Лю ответил:
— Просто отклоняйте его доклады, и дело с концом.
Другой господин, до этого молчавший, произнес:
— Тебе легко говорить. Неужели ты не знаешь своего ученика? Если бы их можно было с легкостью отклонить, мы бы давно это сделали.
Услышав скрытую похвалу талантам Янь Шана, господин Лю погладил бороду, и на его суровом лице невольно промелькнула тень улыбки.
Господин Чжан сказал:
— Лю-лаотоу, не смейся. Посмотри, что ты за учитель такой? Учеником не занимаешься, а он у тебя ни о чем не спрашивает. Уверен, ты и понятия не имеешь об этих докладах Янь Сучэня? Ты слишком уж отпустил руки.
Господин Лю возразил:
— Если бы у тебя был такой ученик, ты бы тоже не удержался и отпустил руки, позволив ему действовать самому. Ученик справляется со всеми делами, ни в чем не полагаясь на наставника, а в конце лишь ставит его в известность… Разве ты не завидуешь такому таланту?
Остальные господа вспомнили о военных учениях и той роли, которую в них сыграл Янь Шан. Данные о сильных сторонах войск разных стран, которые он позже передал в Военное министерство, были даже на пару долей подробнее, чем у третьего господина Яна — человека, который на самом деле сражался с ваном Умань.
А также события у Южной горы, приведшие к вопросу о замужестве принцессы и заключению союза между двумя государствами… Янь Шан во всем проявил исключительную распорядительность.
И все это было достигнуто в то время, когда господина Лю не было в Секретариате, и никто не оказывал юноше помощи.
Один из господ промолвил:
— Я вот все диву даюсь: он служит в Секретариате, а Военное министерство на удивление успешно с ним сотрудничает? Кажется, раньше его направляли в помощь Хунлусы? Знаете, что мне на днях сказал глава Хунлусы? Спросил, если уж от Янь Сучэня нет особого прока в Секретариате, не лучше ли перевести его в Хунлусы. В том ведомстве он всем приглянулся, они очень хотят заполучить этого человека.
Другой господин добавил:
— Какое совпадение, заместитель министра Военного министерства говорил то же самое.
Господин Лю с едва заметной усмешкой произнес:
— Заместитель министра говорит так, потому что они считают Янь Шана человеком тайцзы и не хотят, чтобы Янь Шан оставался здесь и помогал ему. Зачем отправлять гражданского чиновника в Военное министерство? Чтобы литератор растирал тушь для оравы военных? Или составлял за них доклады?
Господин Чжан нарочно поддел его:
— А почему бы и нет? Разве Янь-эр в Секретариате занимается не такими же мелкими поручениями?
Господин Лю пробормотал:
— Суметь найти себе дело среди мелких поручений, приложить руку к тому, что его изначально не касалось… разве это под силу обычному служащему на подхвате?
Господа замолчали.
Спустя долгое время один из господ вздохнул:
— У меня есть предчувствие, Лю-гун, что среди всех твоих учеников именно достижения этого младшего в будущем станут безграничными. А мы… мы уже состарились. Ничего не поделаешь, приходится признавать старость.
Господин Лю вскинул брови:
— Старей ты, раз тебе угодно, а я еще не стар! Лаофу прослужит императорскому двору по меньшей мере еще двадцать лет, так что не вздумай равнять меня с собой.
Зная, что господин Лю никогда не признает поражения, заговоривший господин лишь покачал головой, не желая вступать в спор. Он перешел к другому делу:
— Мы обсудили это с чиновниками из Министерства чинов: Янь Шан на этот раз заслуживает повышения. Бися тоже осведомлялся об этом вопросе… Наше мнение таково: пусть Янь Шан сначала отправится в шесть министерств Департамента государственных дел и пройдет их все по очереди. Если к тому времени он по-прежнему будет хорош, мы вернем его в Секретариат.
Господин Лю спросил, прекрасно понимая ответ:
— И для чего же ему возвращаться в Секретариат?
Тот господин с многозначительной улыбкой ответил:
— Вернется в Секретариат на должность чжуншу шэрэня. Чиновник пятого ранга первого класса — не думаю, что это унизит достоинство человека?
Все присутствующие на мгновение замерли.
Четверо господ-сянгунов, находившихся здесь, в свое время прошли через эту должность. Ведь пост чжуншу шэрэня считался почти что подготовкой для будущих сянго. В обычных обстоятельствах чжуншулину полагалось сперва побыть чжуншу шэрэнем. И если с человеком на этой должности не случалось никакой беды, путь к становлению сянго был ему практически обеспечен.
- Глядеть на лицо (看在…面子上, kàn zài… miàn zi shàng) — образное выражение, означающее проявление снисходительности или уважения к кому-либо, принимая во внимание его авторитет или репутацию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
