Одним словом1, все присутствующие здесь господа понимали замысел господина Лю в отношении его ученика и втайне содействовали ему.
Господин Чжан сказал:
— Если не случится ничего непредвиденного, то к тридцати годам Янь Сучэнь сможет стать секретарем Секретариата.
Господин Лю вздохнул:
— К моему ученику нельзя подходить с обычными мерками. С ним наверняка что-нибудь да произойдет… Как насчет того, чтобы заключить пари? Кто знает, быть может, к тридцати годам этот мой ученик сумеет дослужиться до цзайсяна.
Остальные господа рассмеялись.
Никто не поверил.
— Старик Лю, ты никак перебрал лишнего? — сказали они. — Что ж, раз ты так веришь в своего ученика, мы с тобой поспорим.
Когда Янь Шан пришел засвидетельствовать почтение господину Лю, он услышал в комнате громкий смех нескольких господ. Войдя, он невозмутимо поприветствовал их, сохраняя привычное спокойствие.
Господа одобрительно кивнули, глядя на его достойную осанку.
Господин Лю достал меморандум о посольствах и открытии торговых путей, написанный Янь Шаном несколько дней назад:
— Я хочу задать тебе несколько вопросов.
Господин Лю мимоходом расспрашивал Янь Шана о войсках на торговых путях и маршрутах через разные страны. На некоторые вопросы Янь Шан мог ответить, на другие — нет. В тех случаях, когда он не знал ответа, он чувствовал стыд и говорил, что обязательно все разузнает. Однако, видя, что все господа сидят здесь, он почувствовал, что это отличная возможность.
Он изо всех сил старался разъяснить идеи своего доклада, надеясь заручиться их поддержкой.
Самый добродушный из четырех господ, господин Чжан, с улыбкой произнес:
— Довольно, мы, старики, изучали этот доклад уже несколько дней. Если бы нам не было интересно, мы бы не позвали тебя для расспросов. Тебя стоит поздравить — грядет перевод с повышением. Жаль только, что ты не увидишь окончательного решения, которое мы, старики из Секретариата, примем позже.
Янь Шан замер, почувствовав легкое сожаление.
Заметив, что он не радуется, а, напротив, огорчен, господа переглянулись и рассмеялись. Один из них спросил:
— Тебе жаль расставаться со своим докладом? Боишься, что после твоего ухода некому будет воплотить в жизнь то, что ты предложил?
Янь Шан мягко ответил:
— Не скрою от господ, я действительно считаю, что если императорский двор намерен принять предложения из этого доклада, то мне лучше всего остаться в Секретариате.
Господин Лю нахмурился и холодно усмехнулся:
— Зачем оставаться в Секретариате? Ждешь, когда дело будет сделано, чтобы приписать себе еще одну великую заслугу? Считаешь, что мы, переводя тебя сейчас, преграждаем тебе путь к повышению и крадем твои достижения?
Выражение лица Янь Шана не изменилось, он тихо проговорил:
— Разве служба государству измеряется лишь заслугами? Я не настолько ограниченный человек. Просто я лучше всех разбираюсь в своем докладе и в Секретариате принесу наибольшую пользу. Я радею не о достижениях; если я останусь здесь, мне не важно, если награда достанется другому.
Один из господ заметил:
— Похоже, ему так полюбился Секретариат, что он не хочет уходить.
Янь Шан склонил голову, выражая смущение.
Господа долго сохраняли суровые лица, но в конце концов господин Чжан не выдержал и первым рассмеялся:
— Ладно, хватит тебя дразнить. Старик Лю, говори уже ты.
Янь Шан и сам чувствовал, что эти господа не из тех, кто станет воровать чужие заслуги, поэтому, когда притворство закончилось, он сохранил спокойствие и лишь посмотрел на своего учителя.
Господин Лю произнес:
— Мы переводим тебя в Хубу на должность души при министре.
Когда Янь Шан услышал это, он на мгновение замер, а затем низко поклонился; это назначение оказалось для него неожиданным.
Должность души при министре в Хубу соответствовала высшей ступени седьмого ранга. Его нынешняя должность главного секретаря в Секретариате относилась к низшей ступени восьмого ранга. Этот перевод означал скачок через целый ранговый класс — сразу из восьмого в седьмой… Поистине огромный шаг.
Заметив его недоумение, господин Чжан с улыбкой пояснил:
— Тебе просто повезло. Один из прежних души министра в Хубу только что потерял отца и отправился домой соблюдать траур. Тайцзы, услышав, что ты переходишь в Хубу, распорядился назначить тебя именно на это место, сказав, что слишком низкая должность будет оскорблением для твоего таланта. Мы лишь хотели направить тебя в Хубу, но тайцзы повысил тебя на целый ранговый класс. Тебе стоит поблагодарить его.
Янь Шан тем не менее поблагодарил господ:
— Раз Секретариат готовится отправить послов, а Хубу — открыть официальные торговые пути… Господа все же желают, чтобы я участвовал в этом деле, раз направляют меня в Хубу. Благодарю вас за милость.
Про себя же Янь Шан подумал: тайцзы помог ему перескочить через ранг — неужели Му Ваньяо имела в виду именно это, когда говорила, что посодействует? Неужели это она испросила должность у императора? Но почему, глядя на лица господ, кажется, будто это решение приняли они сами, а Бися в это не вмешивался?
Господа, довольные проявленным к ним почтением, лишь улыбались, не говоря ни слова. Продвигать людей приятно, но еще приятнее, когда тот, кого ты продвигаешь, мгновенно это осознает. Они чувствовали, что их усилия по его воспитанию не пропали даром.
Господин Лю выдержал паузу и произнес уже серьезно:
— М-да, это еще не все. Твоя полная должность — души при министре в Хубу, по совместительству — дяньчжун шиюйши.
- Одним словом (一言以蔽之, yī yán yǐ bì zhī) — китайская идиома, означающая подведение итога сказанному или выражение сути дела в одной фразе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
