Прямо перед Янь Шаном, глядя ему в глаза, Му Ваньяо чеканила каждое слово:
— Впредь без моего соизволения двери моего поместья для этого человека закрыты. Если он посмеет явиться без доклада, я спрошу с вас!
Служанки с тревогой взглянули на второго господина Яня; его ресницы дрожали, а лицо было смертельно бледным. Такого унижения не стерпел бы даже Янь Шан.
Он сложил руки в жесте почтения, поклонился и, развернувшись, ушел.
***
Му Ваньяо сидела в своих покоях, безучастно опустив голову.
Она смотрела на рассыпанные по полу осколки фарфора — те самые, что она только что швырнула в Янь Шана. Взгляд её замер на углу ковра, где он стоял мгновение назад.
В его глазах надежда сменилась мертвенным пеплом.
В конце концов, он в ней разочаровался.
Но кто он такой? Всего лишь вопрос о наследниках загнал его в тупик, заставил колебаться, мешая принять решение!
Он тоже не был до конца искренен! Он не любил её!
Она ни о чем не жалела!
Вернулась служанка Сяжун и, тихо постучав в дверь, спросила, можно ли войти, чтобы убрать черепки. Только после того, как Му Ваньяо отозвалась, служанки бесшумно принялись за уборку.
Никто не решался заговорить с Му Ваньяо в такие минуты.
Сяжун украдкой поглядывала на принцессу: та сидела на кушетке, выпрямив спину и опустив лицо, глядя на свои ладони. Её густые длинные ресницы скрывали взгляд, а лицо казалось ледяным.
Принцесса не выказывала ни капли слабости, но Сяжун вдруг почувствовала: эта одинокая фигура, не плачущая и не улыбающаяся, выглядит невероятно покинутой.
Ей казалось, что принцессе очень больно.
Обычно Сяжун не осмеливалась давать советы Му Ваньяо. Она была лишь служанкой, а после ухода Чуньхуа никто из челяди не знал прошлого принцессы достаточно хорошо, чтобы заслужить её доверие. Чем больше они говорили, тем чаще ошибались, а за ошибки следовало наказание, поэтому они предпочитали молчать.
Но в это мгновение Сяжун вдруг захотелось заговорить.
Она встала рядом с Му Ваньяо и осторожно поставила чашку чая на столик.
— Дянься1, я была снаружи и слышала, о чем вы спорили со вторым господином, — прошептала она.
Му Ваньяо подняла на неё холодный, ясный взгляд, но гнева не проявила.
Сяжун было тяжело на душе: значит, принцесса не может иметь детей. Неудивительно, что она всегда так сторонилась детей… Она набралась смелости и продолжила:
— Дянься, второй господин любит вас. Он ведь сам сказал, что всё ещё хочет получить законный статус. Это значит, что вы для него важнее, чем вопрос о детях.
— Я знаю, что Дянься тоже любит второго господина. Раз так, почему бы вам не смягчиться и не дать ему это признание?
— С чего ты взяла, что он мне так уж нравится? — вопросом на вопрос ответила Му Ваньяо.
Сяжун растерялась и, запинаясь, проговорила:
— Потому что… потому что, когда Дянься рядом с ним, она ведет себя как маленькая девочка: любит капризничать, любит, когда он её обнимает… С нами Дянься никогда так не поступает, да и ни с кем другим.
— Хоть Дянься и вечно ворчит на второго господина, она никогда не сердится на него по-настоящему. Стоит ему появиться, как у Дянься сразу поднимается настроение, и нам всем от этого… тоже становится радостнее. Я думаю, Дянься очень, очень сильно любит второго господина.
Она осмелилась и выпалила:
— Мне кажется, в глубине души Дянься любит его даже больше, чем показывает.
Конечно, она знала, что безумно любит Янь Шана.
Именно из-за того, что её судьба была столь необычной, она так глубоко привязалась к нему. Её любовь была чистой и прозрачной… единственным прекрасным, что у неё осталось, и она не позволила бы никому это разрушить.
Даже самому Янь Шану.
Му Ваньяо опустила глаза и тихо произнесла:
— Именно потому, что я его люблю, я не приму от него ни капли сомнения. У меня ничего нет, и в этом мире мне ничто не принадлежит по праву, кроме моей любви.
— Мне не нужны его колебания.
Му Ваньяо больше не встречалась с Янь Шаном.
Иногда её повозка застревала в пробке в переулках, но она, сидя внутри, ни разу не взглянула в окно. Возможно, Янь Шан и искал встречи — она не знала наверняка, но по нерешительности Сяжун догадывалась, что он приходил.
Однако она в этом не нуждалась.
Разрывать — так окончательно.
Она лучше всех понимала, насколько ненормальна её любовь к Янь Шану. Она знала: стоит ей лишь раз взглянуть на него, как сердце дрогнет. Ведь он был так хорош, он был ярким светом в её тьме. Она не знала, есть ли в этом мире ланцзюнь лучше, чем Янь Шан, но ей такие точно не встречались.
Он слишком сильно на неё влиял.
Она не позволяла себе быть слабой, не позволяла себе увидеться с ним, чтобы разум не помутился и она не захотела его вернуть.
По ночам она порой проклинала себя за то, что выложила всё начистоту. Ведь если бы она продолжала притворяться, то могла бы и дальше принимать его заботу как должное. Иногда, выпив лишнего, она чувствовала порыв найти его, сказать, что пожалела о своих словах, и неважно, что будет дальше, лишь бы они были вместе…
Но когда наступал день и к ней возвращалось хладнокровие, Му Ваньяо радовалась, что пережила еще одни сутки. Она вновь и вновь повторяла себе, что её выбор был верным.
Власть стоит выше любви.
- Дянься (殿下, diànxià) — уважительный титул, используемый при обращении к членам императорской семьи, эквивалент «Ваше Высочество». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.