Когда слуга у ворот ушел, Юньшу, следовавший за Янь Шаном, спросил:
— Эр-лан, неужели так мы сможем увидеть Дянься? Когда вы увидите Дянься и успокоитесь, мы сможем вернуться и отдохнуть?
Янь Шан лишь ответил:
— Она не выйдет ко мне.
Юньшу замер в изумлении.
Янь Шан беспомощно произнес:
— Когда она ожесточается сердцем, она именно такая. Если я просто постою здесь немного, она сочтет это угрозой и тем более не выйдет. Если бы я не был ранен, она, вероятно, просто приказала бы стражникам вышвырнуть меня вон.
Юньшу спросил:
— …Тогда зачем мы здесь стоим?
Янь Шан тихо проговорил:
— Чтобы показать свое отношение.
Он поднял голову и посмотрел на табличку над воротами поместья принцессы. Он прошептал:
— Я обязательно должен ее увидеть.
Сердце Му Ваньяо прежде было подобно остывшему пеплу1, она пребывала в такой глубокой тоске, будто сама была при смерти. Но за последние два дня, стоило Янь Шану начать выходить из дома, он совершенно извел ее.
Чтобы избежать встречи с ним, теперь всякий раз, выходя из дома, она тайком пробиралась через задние ворота поместья. Фантун уже разузнал все о Чунь-нян и вернулся к Му Ваньяо, но у той не было ни малейшего желания заботиться о какой-то там Чунь-нян.
Фантун помогал Му Ваньяо уходить: сначала он разведывал обстановку у задних ворот, и только потом принцесса, скрытая под вэймао, тихо выходила, спешно садилась на лошадь и уезжала.
— Дянься, неужели нам и впредь придется вот так избегать главных ворот? — спросил Фантун.
— А как иначе? — ответила Му Ваньяо. — Янь Шан так умен, что если он и впрямь захочет с нами столкнуться лицом к лицу, разве мы сможем этого избежать?
— Но если мы каждый день будем уходить через задние ворота, эр-лан ведь тоже сможет об этом догадаться?
Му Ваньяо промолчала. Затем она неопределенно бросила:
— В любом случае, он один. Будем скрываться, пока получается.
Фантун спросил:
— Почему Дянься так его боится? Вы просто расстались с ним, Дянься ему ничего не должна, отчего же на душе так неспокойно?
— Я боюсь, что стоит ему сказать хоть слово, и я не сдержусь, помирюсь с ним! Я соглашусь выйти за него, соглашусь ради него бросить власть, выгоду и амбиции… Но я не могу это оставить. Я не могу потерять все это… Ему просто не повезло, что я его приметила, но и он не так уж сильно меня любит. Мне не нужна его доброта, больше похожая на жалость.
Фантун не удержался и заступился за Янь Шана:
— Эр-лан по природе своей человек холодный и сдержанный, он никогда не действует под влиянием порыва. Откуда Дянься знает, что это лишь жалость, а не истинная решимость?..
Му Ваньяо тихо произнесла:
— Мне не нужно сердце, которое сначала взвесило все «за» и «против».
Но спустя мгновение Фантун, ехавший верхом, смутно расслышал тихий шепот принцессы:
— Он не должен остаться без потомства. У него должна быть жизнь получше.
Фантун повернул голову: принцесса восседала на высоком коне, вэймао полностью скрывала ее щиколотки и подол платья. Те тихие слова показались ему наваждением, будто Му Ваньяо вовсе их не произносила.
Император принял Му Ваньяо во двореце.
С тех пор как в прошлом месяце тайзы в шутку предложил устроить брак Му Ваньяо, она начала активно отвергать союзы, предлагаемые родами Ли и Вэй. Однако, после того как от рода Ли пришло три или четыре письма подряд, переписка внезапно оборвалась, а когда Му Ваньяо попыталась задействовать ресурсы на юге, те перестали ей подчиняться.
Семья Ли начала оказывать давление.
Император смотрел на свою младшую дочь. Она была яркой и прелестной, но ему казалось, что она охвачена печалью. Он негромко спросил:
— Яо-Яо все еще думает о своем замужестве?
Му Ваньяо насторожилась.
Она долго не могла разгадать намерений императора, поэтому слегка склонилась и прильнула к его коленям, словно капризный ребенок:
— Фухуан, я не хочу больше выходить замуж, я хочу всегда быть рядом с вами. Неужели Фухуан так сильно желает моего замужества?
Император погладил ее блестящие чёрные волосы. Она подняла от его коленей глаза, похожие на черный виноград, и посмотрела на него чарующим взором, чистым, словно осенние воды.
Его величество на мгновение забылся, будто увидел ожившую А-Нуань, и сердце его снова сжалось от тоски.
Император медленно произнес:
— Хочет Яо-Яо выходить замуж или нет, и за кого именно — Мы поддержим любое решение. Теперь Мы желаем лишь, чтобы ты жила благополучно и была хоть немного счастливее.
Му Ваньяо в изумлении замерла, глядя на него снизу вверх. Она лишь притворялась, но никак не ожидала увидеть в глазах отца искреннее сострадание и любовь… Почему он вдруг стал так добр к ней?
— Семья Ли давит на тебя? — спросил император.
Му Ваньяо не понимала, к чему он клонит, и не смела ответить честно. Спустя мгновение она, перестав улыбаться, проговорила:
— О чем говорит Фухуан? Ничего подобного нет.
— Хочет ли Яо-Яо, чтобы Мы вмешались и помогли тебе разобраться с Ли-ши?
Му Ваньяо была потрясена! Первой ее мыслью было не то, что император хочет ей помочь, а то, что он намерен использовать этот предлог, чтобы вырвать род Ли-ши с корнем. Если Ли из Цзиньлина исчезнут, как она сможет удержаться при дворе?
- Сердце подобно остывшему пеплу (心如死灰, xīn rú sǐ huī) — чэньюй, означающий крайнее отчаяние, полную потерю интереса к жизни и отсутствие каких-либо желаний. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
