Спина промокла от пота. Чувство от первого в жизни убийства мечом было по-настоящему пугающим, но в этот миг он ощущал и горечь, и облегчение. Ему вдруг захотелось громко расхохотаться.
— Как смешно! Как жалко!
Такова судьба!
В поместье Вэй, пока лил неистовый дождь, Вэй Шу и Чжао Линфэй сидели в зале.
Вэй Шу расположился перед шахматной доской напротив унылой Чжао Линфэй.
— Неужели мне и правда придется выйти замуж за старика?.. — растерянно пробормотала Чжао Линфэй.
— Нельзя, — ответил Вэй Шу.
Услышав его слова, Чжао Линфэй в изумлении посмотрела на него. Она увидела, как белая фигура в руке Вэй Шу опустилась на доску; юноша опустил взгляд, его густые ресницы подрагивали.
Он словно убеждал и себя, и Чжао Линфэй, его голос был тихим, но твердым:
— Даже подёнка может сотрясти дерево1, даже муравьи борются за весну. Почему же мы должны покоряться судьбе?
Чжао Линфэй тупо смотрела на него.
Он поднял глаза и посмотрел на нее, но его взгляд будто прошел сквозь нее, устремляясь в далекое будущее. Вместе с ним Чжао Линфэй повернула голову и посмотрела на залитый дождем мир за окном. Она увидела стойкое древнее дерево и лианы под окном, которые хлестал ливень, но они не желали падать со стены.
Юноша и девушка вместе взирали на небесный ливень и в один голос прошептали:
— …Верно, почему же мы должны покоряться судьбе?
Судьба несправедлива! Судьба невыносима! Судьба играет людьми!
Тогда нужно бороться всю жизнь, никогда не сдаваться, никогда не падать духом!
Пока ливень омывал небо и землю, юный дворцовый евнух с мечом в руках начал убивать, в одиночку встав против целого лагеря воинов; юный сановник и молодая девушка сидели друг против друга, приняв в сердце решение разорвать этот тупик.
Юная принцесса проснулась в повозке в нескольких ли от Чанъаня, глядя на пелену дождя между небом и землей; юный ланцзюнь предъявил пропуск и на коне выехал за городские ворота, покидая Чанъань.
Давно стемнело, дождь немного утих. Фантун и остальные, наконец, нашли почтовую станцию в десяти с лишним ли от Чанъаня, чтобы остановиться там на ночлег.
Сяжун помогла Му Ваньяо выйти из повозки. Пышный подол роскошного платья Му Ваньяо расстилался за ней; когда она ступила на землю, служанки подхватили его сзади, чтобы не дать платью принцессы испачкаться в грязи.
Му Ваньяо медленно и отрешенно всмотрелась в огни почтовой станции. Когда она направилась ко входу, позади послышался топот копыт преследующего коня. Му Ваньяо была так высокомерна, что в этот миг не проявила ни капли любопытства. Сон, увиденный днем, вымотал ее до предела, и ей было все равно, кто еще решит заночевать на этой станции.
Когда Му Ваньяо занесла ногу, чтобы подняться по ступеням, топот копыт смолк, и послышались торопливые, но слабые шаги, приближающиеся к ней.
Му Ваньяо по-прежнему не обращала на это внимания.
Пока не услышала растерянный и встревоженный шепот одной из служанок:
— Вто… второй господин?
Му Ваньяо замерла.
Однако она тут же подумала, что вторых сыновей в мире предостаточно, и это наверняка не он. В это время он должен был только вернуться домой из Департамента государственных дел, и, если бы ему повезло, то он бы как раз узнал, что ее больше нет в Чанъане.
Пока она размышляла об этом, тот человек догнал ее.
Кто-то схватил ее за запястье сзади.
Ее стащили со ступеней и развернули лицом к преследователю. Му Ваньяо во все глаза, в оцепенении, смотрела на промокшего до нитки Янь Шана.
На его воротнике и рукавах было много пятен грязи, влажная лента для волос свисала на плечо, длинные пряди вымокли и прилипли к щекам. Его лицо было бледным, а губы — ярко-алыми.
Хотя подобный беспорядок в его облике создавал притягательную красоту, Янь Шан обычно не выглядел так.
Му Ваньяо пребывала в забытьи, гадая: неужели это сон?
Сон, начавшийся днем… оказался таким долгим.
В неверном свете огней Янь Шан держал ее за руку, и его пальцы слегка дрожали. Капли дождя с его ресниц падали вниз, на ее чистое и тонкое запястье. Му Ваньяо опустила голову, глядя на свою руку в его хватке, а затем снова непонимающе посмотрела на него, все еще пребывая в смятении.
Моросил дождь. Сяжун стояла рядом с зонтом в руках, пребывая в таком же замешательстве, как и остальные служанки. Девушки смотрели, как второй господин Янь стоит перед принцессой и они смотрят друг другу в глаза.
Дождь промочил его насквозь, подчеркивая его худощавую и статную фигуру. Словно изваянный из яшмы или выточенный из бамбука, он выглядел изможденным от долгого пути.
Перед почтовой станцией мерцающий свет в глазах Янь Шана освещал ее; его взгляд был тихим и темным, как ночная мгла, но при этом прозрачным и нежным, как чистая вода. В глазах принцессы появилось странное выражение, она хотела вырваться и уйти, но Янь Шан проявил редкое упрямство и не отступил.
Дождь окутал их обоих. Фантун с фонарем в руках толкнул дверь станции, и они увидели Янь Шана, который, стоя под навесом, не выпускал запястья их принцессы и тихо говорил:
— Разве ты не винила меня всё время в отсутствии порывов? Считай, что в этот раз я совершил безумство ради тебя… Я уехал из Чанъаня, даже не попросив об отпуске.
- Даже подёнка может сотрясти дерево (蜉蝣撼树, fúyóu hàn shù) — китайская идиома, означающая ничтожно малую силу, пытающуюся сдвинуть нечто незыблемое; здесь используется как символ отчаянной борьбы с судьбой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
