Принцесса остановилась на почтовой станции, и все, от чиновников до слуг, усердно принимали её.
Почти утихший дождь стекал с карнизов, прерывисто капая, точно в водяных часах1; звуки были звонкими. Дождевые капли разбивались о землю, образуя небольшие лужицы.
Когда Сяжун вела за собой служанок в белых чулках и красных юбках, гуськом проходя под крытой галереей с подносами в руках, Фантун окликнул её и потянул к себе.
Фантун посмотрел в сторону одного из флигелей:
— Подготовили ли вы новую одежду, чтобы отправить Янь-эр-лану? Кроме того, Янь-эр-лан приехал под дождём, его старые раны ещё не затянулись, и он весь день провёл под ливнем. Если он простудится, будет плохо. Тебе нужно приготовить и отнести мази, бинты, марлю и имбирный отвар.
Сяжун широко раскрыла глаза:
— Но Дянься велела мне этого не делать. Дянься сказала: «Пусть подыхает от болезни, это заслуженно» и «Какое мне до этого дело?». Разве могу я ослушаться Дянься?
Фантун вздохнул.
Он принялся наставлять её на путь истинный:
— Слова Дянься порой нужно понимать наоборот. С чего бы ей вдруг говорить «пусть подыхает»? Очевидно, что в глубине души она беспокоится о Янь-эр-лане, просто ей неловко показывать это и навещать его лично. В такие моменты тебе нужно уметь разгадывать мысли Дянься.
Сяжун внезапно всё осознала и поспешила поблагодарить его.
Она уже собиралась приняться за дело, но не удержалась и, вернувшись, спросила:
— Фан Вэйши, вы дольше всех служите Дянься и знаете её лучше всех. Можете ли вы сказать мне прямо: как мне относиться к Янь-эр-лану? Между нашей Дянься и Янь-эр-ланом всё кончено или нет?
Фантун уклончиво ответил:
— Просто служи ему так, будто он — фума.
Глаза Сяжун округлились, и в этот миг рука, державшая поднос, дрогнула.
***
Му Ваньяо была не в духе.
Она устроилась в лучших покоях почтовой станции и после купания сидела на краю кровати, рассеянно вытирая мокрые волосы. Она прогнала служанок, так что в комнате никого не было. Пока Му Ваньяо предавалась сумбурным мыслям, раздался тихий стук в дверь.
Му Ваньяо промолчала, с раздражением уставившись на деревянную дверь.
Хотя стоявший за дверью не проронил ни слова, по этому неспешному и ритмичному стуку она интуитивно поняла — это он.
И правда, снаружи послышался голос Янь Шана:
— Дянься, я принёс вам имбирный отвар. Можно мне войти?
— Нельзя, — ответила Му Ваньяо.
За дверью смолкли.
Му Ваньяо не сводила глаз с двери, видя, что тень на ней никуда не исчезла. Очевидно, если она не разрешит, он не уйдёт.
Смятение в её душе усилилось. Она в гневе бросила полотенце на пол, коря себя за мягкосердечность, и резко выкрикнула:
— Входи.
Янь Шан толкнул дверь, вошёл и, закрыв её за собой, быстро окинул взглядом покои.
Он поднял брошенное ею полотенце, аккуратно сложил его на столе, а затем с чашей имбирного отвара подошёл к Му Ваньяо, сидевшей на краю кровати. Опустив взгляд на принцессу, что в столь поздний час в лёгком шёлковом платье уныло сидела в изголовье, он принялся уговаривать её выпить отвар.
Му Ваньяо раздражала эта его чрезмерная заботливость.
Она быстро взглянула на него и поняла, что он, должно быть, уже умылся.
Его чёрные волосы были лишь наполовину собраны серебряной шпилькой и всё ещё казались влажными. Он стоял перед ней, опустив глаза, переодетый в чистое мужское одеяние абрикосового цвета. Столь светлый оттенок подчеркивал его чистые и мягкие черты лица, придавая облику изящество и благородство. Одеяние сидело довольно свободно — вероятно, чтобы не бередить скрытые под ним раны.
При мысли о ранах на его плечах и спине, которые ещё не затянулись, и о том, что он полдня гнался за ней под проливным дождём, сердце Му Ваньяо смягчилось.
Она выпила отвар и вернула чашу. Её прекрасные глаза, обычно полные чарующего блеска, на этот раз были опущены, она не смотрела на него:
— Я всё выпила, теперь можешь идти.
Янь Шан не шелохнулся.
Постояв перед ней какое-то время, он тихо произнёс:
— Мне нужно кое-что тебе сказать.
Му Ваньяо промолчала.
— Давай помиримся, хорошо? — спросил Янь Шан.
Му Ваньяо усмехнулась и на этот раз просто залезла на кровать, перекатившись к самой стене. Она закуталась в одеяло и закрыла уши руками, всем своим видом показывая: «Я не желаю тебя слушать».
Янь Шан присел рядом и привычным движением потянул одеяло, укрывая её плечи.
Он знал её нрав и ничуть не обиделся, продолжая негромко и мягко говорить своё:
— Я уже всё обдумал: неважно, будут ли у нас дети. Я принимаю это.
Му Ваньяо поначалу твердо решила не обращать на него внимания, что бы он ни говорил.
Но после этих слов ярость мгновенно охватила её, и она не смогла сдержаться.
Только что лежавшая Му Ваньяо рывком отбросила одеяло и села. Поджав под себя ноги, она повернулась к Янь Шану и, в упор глядя на него, с сарказмом произнесла:
— Целый месяц ушёл на то, чтобы во всём разобраться… Как же долго ты думал!
- Водяных часах (滴漏, dīlòu) — старинный прибор для измерения времени, работающий по принципу равномерного капания воды из сосуда. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
