У него была эта способность — заставлять её то умирать, то оживать вновь.
Янь Шан всё ещё помнил о своей просьбе:
— Мой статус…
Му Ваньяо округлила глаза и намеренно произнесла:
— Ты раздумывал целый месяц, прежде чем прийти к решению, так почему же мне нельзя подумать лишние пару дней? Мне тоже нужно всё серьёзно обдумать и ясно представить последствия. Выходить за тебя слишком хлопотно, а я не из тех, кто поддаётся порывам! Если я не получу никакой выгоды, то и замуж за тебя не пойду!
— Вот и жди смиренно, пока я всё не решу.
Янь Шан опешил, осознав, что Му Ваньяо ему мстит. Ему оставалось лишь вздохнуть и принять этот ответ.
Му Ваньяо снова прильнула к нему с поцелуями.
Однако, помедлив немного, Янь Шан прислонился к столбику кровати и, переводя дыхание, спросил её:
— Мы ведь помирились?
Мягкие пальцы Му Ваньяо скользнули к его пояснице, заставляя его непрестанно вздрагивать. Он прижал её проказничающую руку сквозь одежду. Она так и не ответила, а Янь Шан не решался спрашивать снова и снова. Он подумал, что они, должно быть, помирились, иначе она бы не вела себя так…
Но становилось всё позже, и удары водяных часов прозвучали уже не раз.
Янь Шан промолвил:
— Уже поздно… Мне пора возвращаться спать.
В его голосе слышалась борьба; очевидно, даже такому человеку, как он, было трудно покинуть объятия красавицы. К тому же они только что помирились после долгой разлуки в месяц с лишним, и этой ночью ему тоже было непросто совладать с собой.
Му Ваньяо сидела на кровати и наблюдала, как он поднимается; он обернулся и бросил на неё взгляд.
Му Ваньяо вскинула бровь.
Янь Шан сказал:
— Я действительно ухожу.
Му Ваньяо молчала.
Янь Шан добавил:
— Завтра… завтра я уеду. Я приехал только ради того, чтобы объясниться с тобой, и теперь, когда всё сказано, мне нужно возвращаться в Чанъань.
Му Ваньяо по-прежнему безмолвствовала, и на её губах играла едва заметная улыбка.
Янь Шан снова обернулся к ней. Так он оборачивался трижды, пока Му Ваньяо, не в силах больше сдерживаться, не прыснула и не повалилась спиной на кровать.
Она покатилась от смеха, затем приподнялась, подперев лицо рукой. В изгибе её бровей читалась нежность, в глазах мерцал блеск, а улыбка на щеках расцветала подобно цветку.
— Ну хорошо, хорошо, не смотри на меня так больше… Я понимаю, на что ты намекаешь: хочешь остаться — оставайся! После недолгой разлуки чувства вспыхивают жарче, чем у новобрачных1, я ведь никогда не была против!
От её подначки Янь Шан покраснел.
Он упрямо возразил:
— Я не это имел в виду… Мне просто хотелось ещё немного поговорить с Дянься.
Му Ваньяо с самым серьёзным видом ответила:
— Укрыться одеялом и просто болтать? Ну ты и мастер.
Её насмешливость заставила его чувствовать себя неловко. Чем больше она смеялась, тем сильнее он смущался, начиная корить себя за недостойные мысли. Когда он уже готов был в расстроенных чувствах уйти, Му Ваньяо ласково потянула его обратно, усадила и принялась нежно уговаривать, пока он не остался.
По привычке, ложась спать, Му Ваньяо оставляла гореть маленький огонек.
Янь Шан всегда помнил о её привычках. Он зажёг лампу за пологом, опустил тяжёлые занавеси и осторожно вернулся к ложу, улегшись на самый край.
Му Ваньяо, лежавшая у стены, пристально смотрела ему в спину. Она сверлила его взглядом так, словно хотела проделать в его спине дыру.
Му Ваньяо съязвила:
— И ты вот так просто засыпаешь?
Янь Шан тихо отозвался:
— Хм. Завтра Дянься предстоит долгий путь, а мне нужно возвращаться в Чанъань.
Уловив в его голосе беспокойство, Му Ваньяо догадалась, о чём он думает, и невольно рассмеялась:
— Опять ты за своё. Сам ведь уехал из Чанъаня, не взяв отпуска, а теперь, когда ещё и рассвет не наступил, уже места себе не находишь и терзаешься из-за завтрашних дел. Неужели нельзя хоть немного расслабиться?
Янь Шан:
— Прости.
Му Ваньяо фыркнула:
— Вот именно, ты передо мной виноват.
Помолчав изрядно, она вдруг снова заговорила:
— Ты настоящий чурбан!
В её кокетливом, но ворчливом тоне слышалась тень разочарования и немалая доля смирения.
Пока Му Ваньяо сетовала на его безучастность, юный ланцзюнь, лежавший к ней спиной, спросил:
— Почему это я чурбан?
Му Ваньяо:
— Если бы ты не был чурбаном, то не лежал бы спиной к спящей рядом с тобой красавице, даже не оборачиваясь.
Он промолчал.
Му Ваньяо потянулась, чтобы ткнуть его, но лишь едва коснулась кончиками пальцев его спины. Она помнила, что его раны ещё не зажили, и не осмеливалась беспокоить их.
Её энтузиазм угас, и она уже сама хотела отвернуться от него:
— Если бы не боялась причинить тебе боль, я бы тебя уже соблазнила.
Янь Шан сел. Прислонившись к краю кровати, он приподнялся и раздвинул полог. Му Ваньяо украдкой наблюдала за ним, гадая про себя: неужели он рассердился на её слова и решил уйти?
Пока её терзала тревога, Янь Шан обернулся к ней. Его взгляд оставался чистым и ясным, но, возможно, из-за тусклого света лампы, в глубине его глаз плясали тени, скрывавшие в себе гораздо больше смысла, чем прежде.
- После недолгой разлуки чувства вспыхивают жарче, чем у новобрачных (小别胜新欢, xiǎo bié shèng xīn huān) — китайская идиома, означающая, что кратковременное расставание лишь усиливает привязанность и страсть между влюбленными. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
