В одно мгновение пролетели тридцать лет!
Тридцать лет!
Ли-гун думал, что ни в одной девушке больше не увидит того духа, что был когда-то у его дочери.
— Поэтому я не могу выйти замуж! — сказала Му Ваньяо.
Этот голос слился с голосом Ли Нуань в памяти Ли-гуна. Но Ли Нуань тогда сказала: «Поэтому я должна выйти замуж!»
Сказав это, Му Ваньяо не услышала ответа. Сердце её тревожно сжалось, и она обернулась к Ли-гуну. Она увидела, что тот застыл, глядя на неё; в его глазах читалась такая усталость, будто он в одно мгновение постарел больше чем на десять лет.
Му Ваньяо оторопела и тихо спросила:
— Вай-дагун… что с тобой? Разве я сказала что-то не то?
Ли-гун собрался с мыслями и прикрыл лицо широким рукавом, скрывая свои чувства. Когда он вновь поднял голову, к нему вернулось спокойствие.
— Значит, ты не хочешь союза между родом Ли и родом Вэй, потому что считаешь, что род Ли не может позволить себе проигрыш, — устало произнёс Ли-гун. — Ты хочешь, чтобы мы продолжали сотрудничать с тобой, оказывали поддержку, а ты помогала бы семье Ли улаживать дела в Чанъане. Твой замысел хорош… но в конце концов ты всего лишь девушка. Тебе всё равно придётся выйти замуж и рожать детей, так почему бы просто не послушаться нас? Разве Вэй Цзюйюань, которого выбрал твой дядя, чем-то тебе не мил? Жених, которого мы подобрали, вовсе не плох. Родство через брак должно сближать семьи, а не превращать их во врагов.
Му Ваньяо тихо ответила:
— Вэй Цзюйюань очень хорош. Моё сотрудничество с ним… на самом деле было довольно приятным. Я знаю, что, хоть семья Ли и хочет использовать меня для союза, вы также желаете мне счастья в браке. В конце концов, я единственная дочь моей матери, а вы — мой родной дедушка, и вы не станете безучастно смотреть, как я страдаю остаток жизни…
— Но я — принцесса, вернувшаяся после хэцинь1. Я видела брак насквозь, и он мне более не интересен. Я и семья Ли связаны одной нитью: если один из нас возвысится, то возвысятся все, а если один падет, то падут все. Вай-дагуну лучше спокойно отдыхать и копить силы. Семье Ли сейчас… не стоит высовываться. Пусть другие великие роды выходят вперед, а мы лишь понаблюдаем за представлением.
— Если вай-дагун не верит моему суждению, почему бы нам не заключить пари? Фухуан обязательно расправится с материнским родом третьего старшего брата.
Ли-гун долго молчал, а затем произнёс:
— Останься в Цзиньлине ещё на пару дней, расскажи нам о положении дел в Чанъане.
Он самокритично усмехнулся:
— Слишком долго я был вдали от политики и превратился в лягушку на дне колодца, на смех людям. Теперь мне приходится полагаться на тебя, девчушку, чтобы узнавать новости Чанъаня… Под моим началом дела рода Ли идут из рук вон плохо. Когда я окажусь в Подземном мире, мне будет стыдно перед предками.
Му Ваньяо было тяжело слышать такие слова от старика.
Тем не менее она с облегчением выдохнула, понимая, что цель её приезда в Цзиньлин почти достигнута. Она расслабилась, и на её губах заиграла лёгкая улыбка. Но, поймав на себе взгляд Ли-гуна, она поспешно скрыла своё торжество.
Ли-гун покачал головой, подумав, что раз уж радость и гнев так легко читаются на её лице, маленькая принцесса всё ещё слишком неопытна.
Когда Му Ваньяо собралась уходить, Ли-гун вдруг окликнул её:
— Яо-Яо.
Му Ваньяо вздрогнула и, наполовину развернувшись, пристально посмотрела на него.
Она услышала мягкий голос старика:
— Яо-Яо, не вини нас, не вини свою Мухоу. В тот год отправить тебя на хэцинь было вынужденной мерой. После твоего отъезда мать твоя занемогла от сердечной тоски, каждый день обливалась слезами и горько раскаялась. Тогда она говорила мне, что надеется на скорое окончание внутренней борьбы между семьей Ли и твоим Фухуаном, чтобы она могла забрать тебя обратно. Какие бы условия ни выставили Умань, твоя мать хотела вернуть тебя.
Лицо Му Ваньяо внезапно окаменело.
В груди перехватило дыхание.
Она не думала об этом, никогда не смела думать.
Когда она уехала на хэцинь, она рассталась с Мухоу, и им больше не суждено было увидеться. Она вернулась в Чанъань лишь благодаря известию о смерти матери… У неё так и не было возможности спросить Мухоу: «Когда в тот год ты отправляла меня на хэцинь, раскаивалась ли ты?»
Люди всегда говорят, что сердце матери мягче отцовского.
Но её мать была так жестока: ради второго старшего брата она всем сердцем желала отомстить Фухуану, и даже собственная дочь оказалась втянута в это.
Раскаивалась ли ты?
Там, в Подземном мире, узнав, через что я прошла, раскаивалась ли ты, Мухоу?
Разве второй старший брат — твоя плоть и кровь, а я — нет? Неужели ты любишь только его, а меня нет?
…Мухоу, как же я в вас разочарована. Настолько, что даже сейчас, когда вай-дагун говорит такие вещи, я не знаю, правда ли это или он просто хочет привязать меня к себе родственными чувствами. Вы все… лицемерные, грязные, жестокие… И я становлюсь такой же, как вы.
Ли-гун молча смотрел на юную принцессу, стоявшую у дверей кабинета.
Спустя долгое время Му Ваньяо обернулась и улыбнулась, её глаза мерцали, подобно бликам на озерной глади:
— Я знаю. И неважно, правду ли говорит вай-дагун, если бы Мухоу любила меня хоть немного, то мне было бы спокойнее на душе.
- Хэцинь ([和亲], [héqīn]) — практика заключения династических браков между императорским домом Китая и правителями сопредельных государств для поддержания мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
