В конце концов, даже Му Ваньяо не разделяла его позицию.
Что же касается разногласий между ним и Му Ваньяо… Янь Шан и сам не знал, как их разрешить. Он мог лишь надеяться, что когда наступит время весенней пахоты и они вместе покинут Чанъань, Му Ваньяо увидит всё своими глазами, и тогда её отношение, возможно, изменится.
Сейчас же для Янь Шан было важнее выяснить, как погиб Ло Сю. Он уже вышел на след дворцовых евнухов и должен был найти доказательства… Как раз в это время Юйшитай начал подавать против него жалобы. Янь Шан невольно заподозрил, что дворцовый евнух, которого он выслеживал, обладал немалой властью.
Самым влиятельным дворцовым евнухом в Чанъане на сегодняшний день был Лю Вэньцзи.
Янь Шан замер в оцепенении — он вовсе не желал, чтобы его нынешним противником оказался Лю Вэньцзи.
Именно в тот момент, когда Янь Шан пребывал в сомнениях, снаружи пришла весть:
— Губернатор Ичжоу мертв!
Когда это известие разнеслось, Янь Шан коротал время в министерстве налогов. Хотя он находился в ведомстве, все его мысли были заняты делом Ло Сю. Услышав, как чиновники обсуждают смерть губернатора Ичжоу, Янь Шан отворил дверь и вышел. Увидев его, чиновники помрачнели и тут же разошлись, прекратив разговор.
Каким бы утонченным ни был Янь Шан, когда позиции расходились, всё это становилось тщетным.
Лицо Янь Шан осталось невозмутимым, он не принял близко к сердцу чужое недружелюбие. Он подошел к чиновнику, которому прежде часто помогал, сначала отвесил поклон и лишь затем спросил:
— Как умер губернатор Ичжоу?
Чиновник помедлил, вспомнив о неизменной доброте, которую проявлял к нему второй молодой господин Янь, и всё же вкратце рассказал:
— Стражники конвоировали губернатора Ичжоу в Линнань. Едва они отъехали от Чанъаня, как на них напал странствующий мечник в маске. Стражники решили, что тот явился спасти губернатора, и не на шутку разволновались. Да и сам губернатор, вероятно, вообразил, будто совершил в прошлом какое-то благодеяние, раз этот мечник, словно с неба свалился, чтобы выручить его.
— Мечник схватил губернатора, и тот уже вопил: «Дася1, спаси меня!», как вдруг мечник обернулся, пронзил его мечом и скрылся.
— Стражники так и остолбенели. Прошло немало времени, прежде чем они догадались броситься в погоню. Но когда они вернулись к губернатору, тот был уже мертв.
— Всего день пути от Чанъаня, и им пришлось вернуться с докладом. Какая жалость.
Янь Шан задумчиво кивнул и еще раз поклонился, благодаря за ответ. Когда он уже собирался уходить, собеседник окликнул его и, немного поколебавшись, произнес:
— Янь-эр, послушай моего совета. Раз уж губернатор Ичжоу мертв, ступай к тайцзы или заместителю министра, признай вину, и пусть на этом всё закончится. С твоими талантами тебе не стоит прозябать в опале.
Янь Шан вежливо поклонился:
— Благодарю за заботу, ланцзюнь.
Тем вечером Янь Шан вернулся в свое поместье.
По обыкновению он первым делом отправился в купальню, чтобы умыться. Он всё еще ломал голову, не в силах понять, кто убил губернатора Ичжоу. Даже войдя в комнату, Янь Шан продолжал размышлять об этом.
Пламя свечи на окне слегка дрогнуло.
Янь Шан на мгновение уставился на этот внезапный отблеск на окне, а в следующий миг резко отпрянул в сторону, одновременно с этим опрокидывая стоявший рядом стеллаж. Как он и ожидал, холодное лезвие меча, бесшумно пронзив занавесь, стремительно устремилось к нему. Опрокинутый стеллаж на миг преградил путь клинку, и убийца показался из тени.
Янь Шан прищурился:
— Хань Шусин!
Хань Шусин не проронил ни слова. Он прятался здесь в ожидании возвращения Янь Шан. Потерпев неудачу с первым ударом, он вновь занес меч. Янь Шан был гражданским чиновником, и его владение боевыми искусствами было весьма посредственным — он явно не шел в сравнение с настоящим воином. Однако хладнокровие позволило ему противостоять покушению: хоть Янь Шан и выглядел жалко, он не позволил достать себя с первого раза.
Он непрестанно опрокидывал вазы и шкатулки, используя занавеси, чтобы задержать противника. Среди грохота и звона вся тихая комната превратилась в сплошной беспорядок.
В глазах Хань Шусина движения Янь Шан были медленными и лишенными всякого мастерства, но при этом каждое действие Янь Шан точнехонько преграждало путь мечу. Это лишь распалило жажду убийства в сердце Хань Шусина.
Хань Шусин холодно усмехнулся и внезапно ускорился, устремившись к Янь Шан подобно вихрю. Когда Янь Шан уклонился, острие холодного клинка срезало прядь волос у его уха, и ледяная сталь скользнула по щеке. На этот раз меч Хань Шусина прижался к горлу Янь Шан, лишая его возможности двигаться.
В то же мгновение снаружи раздался голос Юньшу:
— Ланцзюнь, что-то случилось?
Хань Шусин вздрогнул. Встретившись с безмятежным взглядом Янь Шан, он наконец понял, что тот намеренно опрокидывал стеллажи, вазы и вещи, чтобы подать знак слугам снаружи.
Меч Хань Шусина упирался в горло Янь Шан, тот не мог пошевелиться, но всё же слегка улыбнулся и прошептал:
— Это мой дом. Не говоря уже о страже поместья, по соседству находится дворец принцессы, где личных воинов еще больше. Меч в руках ланцзюнь быстр, но и я говорю, пожалуй, не слишком медленно. И если я погибну, тебе тоже не избежать смерти. Ты и впрямь готов последовать за мной в могилу?
Хань Шусин не проявил ни единой эмоции.
- Дася (大侠, dàxiá) — почетное обращение к странствующему мастеру боевых искусств, обладающему высокими моральными качествами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
