Чиновник Далисы произнес:
— В комнате той Чунь-нян из публичного дома был найден портрет вашего высочества. Мы, разумеется, понимаем, что особа столь благородного происхождения, как вы, не могла иметь дел с девицей из веселого квартала. Очевидно, Янь-эр-лан сделал это намеренно. Получив приказ, мы прибыли обыскать поместье Янь-эр-лана.
Му Ваньяо некоторое время пристально смотрела на них, а затем проговорила:
— В комнате продажной женщины нашли мой портрет, и вы решили, что у нас с Янь Шаном тайная связь. Вы подозреваете, что это я велела Янь Шану проверить Хубу1, преследуя некие скрытые цели. Потому вы и пришли с обыском в его поместье, надеясь найти там вещи, тайно переданные мною в знак привязанности, чтобы доказать наше прелюбодеяние.
Чиновник Далисы тут же смутился.
Му Ваньяо спросила холодным тоном:
— И вы нашли доказательства нашей связи?
Чиновник Далисы ответил вкрадчиво:
— Ваше высочество чиста и непорочна, в поместье Янь-эр-лана подобных вещей, разумеется, не обнаружилось.
Му Ваньяо промолчала.
Она никогда не дарила Янь Шану вещей личного характера, да и сам Янь Шан их никогда не принимал. Поэтому, как бы придворные ни судачили об их необычных отношениях, вещественных доказательств у них не было. За всё время их знакомства Му Ваньяо лишь в прошлом месяце поднесла ему вышитый кошелёк, который получился крайне уродливым.
Настолько уродливым, что на него вряд ли кто-то обратил бы внимание.
Если бы его даже и увидели, то никому бы и в голову не пришло, что это подарок принцессы своему подданному.
От этой мысли Му Ваньяо невольно стало грустно.
Чиновник Далисы продолжил:
— Однако в поместье Янь-эр-лана я обнаружил некие вещи, не соответствующие его чину.
Му Ваньяо резко вскинула на него глаза.
Чиновник улыбнулся:
— Учитывая его ранг, он никак не мог позволить себе подобное. До нас дошли слухи, что ваше высочество прежде благоволили ему, как своему приближенному, поэтому мы хотели бы узнать, не были ли эти вещи вашим даром.
Слушая его, Му Ваньяо первым делом подумала, что её пытаются обмануть. Но едва она собралась гневно обличить его во лжи, как вдруг замерла, и её зрачки сузились.
Янь Шан был человеком строгих правил и никогда не стал бы пользоваться тем, что не подобало его должности. Прежде, что бы Му Ваньяо ни дарила ему, он всегда находил способ вернуть подарок. Но один раз он этого не сделал — вернее, не успел.
То был случай, когда она силой принудила Янь Шана к близости в повозке. Янь Шан невольно поддался её воле, но в этот момент их застал Ян Сы, искавший Му Ваньяо.
Янь Шан, снедаемый стыдом и гневом, ушел прочь, и Му Ваньяо, желая извиниться, отправила ему в соседнее поместье множество драгоценных подношений.
Однако вскоре они поссорились из-за вопроса о наследниках. Му Ваньяо покинула Чанъань и уехала в Цзиньлин, а Янь Шан отправился в Ичжоу. Когда же они вернулись, между ними снова начались раздоры из-за дел в Ичжоу.
Те драгоценности, посланные в знак примирения, так и не были возвращены.
Теперь эти люди из Далисы, вероятно, собирались использовать те подношения, чтобы связать её и Янь Шана воедино.
Му Ваньяо спросила:
— Что сказал Янь Шан?
Чиновник Далисы усмехнулся:
— Все улики налицо, что он может на это сказать? Если бы у нас не было доказательств, разве посмели бы мы прийти к вашему высочеству с расспросами?
Му Ваньяо уточнила:
— То есть вы утверждаете, будто Янь Шан признал, что это мои подарки?
Чиновник ответил:
— Все улики перед вами.
Му Ваньяо презрительно усмехнулась.
Она произнесла:
— Янь Шан этого не говорил, верно? Разве он признал связь со мной? Неужели он собственноручно подтвердил, что наши отношения выходят за рамки дозволенного и всё содеянное им неразрывно связано со мной? Разве под вашими суровыми пытками он проронил хоть слово?
Чиновник Далисы, уходя от прямого ответа, проговорил:
— О наших методах дознания вашему высочеству прекрасно известно.
Му Ваньяо ледяным тоном добавила:
— Вы по-прежнему не смеете ответить на мой вопрос прямо.
Она слегка вздернула подбородок и холодно окинула взглядом стоящих в переулке чиновников.
— Когда добьетесь от Янь Шана неопровержимых показаний и он поставит под ними свою подпись, тогда и приходите ко мне для допроса.
Чиновник Далисы спросил:
— Значит, ваше высочество ничего не признает?
Му Ваньяо ответила:
— Я буду ждать показаний Янь Шана. Фантун, проводи гостей!
Она развернулась, чтобы войти в поместье принцессы. Стоило ей отвернуться, как лицо её стало мертвенно-бледным, а ладонь, опиравшаяся на руку Сяжун, покрылась холодным потом. Сяжун взглянула на принцессу и увидела в её глазах пустоту.
Сяжун обеспокоенно прошептала:
— А если Янь-эр-лан расскажет о принцессе…
Му Ваньяо тихо ответила:
— Он не скажет.
— Он не такой человек.
— Далисы наверняка не смогли развязать Янь Шану язык и не могут доказать, что мы с ним заодно. Тайцзы давит на Далисы, вот они и пришли обманом вытянуть из меня признание. Но Янь Шан ни в чем не сознается… Он не такой человек.
В её глазах блестели то ли слезы, то ли звездная дымка.
Даже оказавшись в таком положении, она твердо стояла на том, что он не такой человек.
Она повторила:
— Пусть Янь Шан скажет это сам.
Тем временем чиновники Далисы, которых вежливо выставили вон, продолжали допрашивать Янь Шана, но тот не произнес ни слова.
Чунь-нян, не выдержав пыток, в слезах призналась, что Янь-эр-лан называл женщину на портрете своей женой. Все и так знали, что это принцесса Даньян, но тайцзы наконец нашел зацепку. Он жаждал доказать, что всё это — заговор Янь Шана и Му Ваньяо, и хотел свалить всю вину на плечи Му Ваньяо…
- Хубу (户部, hùbù) — Министерство налогов и доходов в императорском Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
