Она хотела защитить себя.
Хотела провести четкую грань между собой и тайцзы.
Ей нужно было обелить себя в этом деле — пусть даже ценой подрезанных крыльев, лишь бы не стать козлом отпущения.
— Я тоже хочу помочь Фухуану очистить двор от скверны, — произнесла Му Ваньяо. — Я не хочу, чтобы меня использовали, а потом выбрасывали. Фухуан, есть ли какой-то способ спасти Янь Шана? Фухуан, могу ли я что-то сделать, чтобы помочь тебе?
Дочь горько рыдала, и сердце императора смягчилось. Много лет ни одна девушка не вела себя так в его присутствии. Слезы Му Ваньяо лились непрерывно, словно капли дождя, напоминая ему о далекой А-Нуань.
Сознание императора было затуманено; глядя на Му Ваньяо, он видел то реальность, то видения. Он не мог разобрать, была ли эта девушка его дочерью или его давно почившей супругой. Но когда он видел, как она безутешно всхлипывает, его сердце сжималось от боли.
«Не плачь, не плачь… ничего страшного».
И император произнес ответ, которого Му Ваньяо так долго ждала:
— …Поддержать незнатных чиновников1.
После того как Му Ваньяо переметнулась на другую сторону, ситуация при дворе снова резко изменилась.
Му Ваньяо, ведя за собой ту немногочисленную горстку чиновников, что по-прежнему твердо поддерживали ее, открыто выступила против тайцзы. Она встала на сторону справедливости, помогая продвигаться чиновникам, не имеющим знатной опоры, чтобы те могли бороться с тайцзы.
К тому же циньван продолжал мутить воду.
Положение Министерства доходов стало шатким, и исправить его было уже невозможно, но самым сильным ударом для тайцзы стало внезапное предательство Му Ваньяо. Му Ваньяо увела за собой часть чиновников и рассорилась с ним, Му Ваньяо завладела уликами своих прошлых дел и использовала их для угроз, Му Ваньяо внезапно пожелала встать на сторону народа, чтобы восстановить справедливость.
В двенадцатом лунном месяце, в самую стужу, когда после утреннего приема тайцзы с ледяным лицом выходил из зала, он внезапно увидел Му Ваньяо. Она восседала в паланкине, невозмутимо собираясь в очередной раз засвидетельствовать почтение императору.
Му Ваньяо холодно и безразлично улыбнулась тайцзы, тот остался бесстрастен.
Когда тайцзы уже собирался пройти мимо, Му Ваньяо велела остановить паланкин и сказала:
— Дагэ, если не признать поражение сейчас, ты окончательно потеряешь власть над Министерством доходов. Не лучше ли повиниться поскорее, смыть несправедливые обвинения с Янь Шана и признать, что Министерство доходов прежде и впрямь совершило ошибку.
— Это Фухуан научил тебя? — негромко спросил тайцзы.
Му Ваньяо улыбнулась ему, золотая пудра на уголках ее глаз слегка мерцала.
— Я забочусь о дагэ. Если дагэ продолжит упорствовать и окончательно лишится контроля над министерством… сейчас стоят суровые холода, воинам на границе наверняка не хватает жалованья. Если Министерство доходов перестанет подчиняться тебе, то третьему господину Яну в этом году на границе придется несладко. Ибо кто еще, кроме дагэ, станет так печься о военном жалованье?
Тайцзы пристально посмотрел на нее и вдруг усмехнулся:
— Ты угрожаешь мне, используя Ян Саня?
— Лишь напоминаю, — ответила Му Ваньяо.
— Ты поистине удивительна, — произнес тайцзы. — Напрасно Ян Сань прежде столько раз замолвливал за тебя словечко предо мной. Сегодня ты используешь и его как инструмент, как пешку, чтобы заставить меня сдаться. Му Ваньяо, ты изменилась до неузнаваемости — напрасно он прежде так защищал тебя.
Му Ваньяо на мгновение затихла.
Затем улыбнулась:
— Мне все равно.
Лишь бы сохранить власть.
Лишь бы вернуть былое влияние.
Остальное неважно.
По крайней мере, ее не выбросят из игры как козла отпущения.
По крайней мере, она вновь нашла свое место при дворе.
По крайней мере, теперь она знала, о чем думает император.
По крайней мере… Янь Шан останется в живых.
К концу двенадцатого месяца ситуация при дворе начала улучшаться. Голоса в поддержку Янь Шана звучали все громче, и когда тайцзы явился во дворец к императору, чтобы, сняв венец, повиниться в содеянном, громкое дело конца года было практически завершено.
Император заточил тайцзы в Дунгуне, велев ему заново и как следует обучиться пути правителя.
После этого император встретился с Янь Шаном.
Два месяца тюремного заключения подошли к концу.
Находясь в полузабытьи, император услышал напоминание Лю Вэньцзи о том, что прибыл второй молодой господин Янь. Император собрался с силами и велел пригласить его в Нэйгэ. Янь Шан поприветствовал императора, и тот поднял на него взгляд.
Ему показалось, что этот человек сильно похудел. И все же он оставался таким же чистым и прекрасным, мягким и невозмутимым.
Тюремное заключение, надо же.
— В этом деле тайцзы уже признал вину и временно передал управление Министерством доходов, — негромко произнес император. — Твоя обида смыта. Полагаю, вскоре слава о втором молодом господине Яне как о «знаменитом сановнике империи», который «скорее сломается, чем согнется», разнесется по всему двору.
Янь Шан почтительно сложил руки.
— Если в следующий раз случится нечто подобное, посмеешь ли поступить так же? — спросил император.
— Это лишь то, что вэйчэнь должен был исполнить, — тихо ответил Янь Шан.
Император долго смотрел на него, а затем вдруг насмешливо улыбнулся.
— Жаль, что ты не можешь остаться в Чанъане, — проговорил он. — Если пробудешь здесь дольше, твоя жизнь окажется под угрозой, и Яо-Яо снова придет ко мне плакать.
Янь Шан безмолвствовал; казалось, он почти оцепенел.
— Отправляйся в Наньян, — приказал император, — и стань там уездным начальником.
Янь Шан поднял голову и посмотрел на императора.
В самом Наньяне не было ничего особенного; особенным было то, что именно там сосредоточились силы клана матери циньвана.
Император собирался использовать Янь Шана как инструмент… пока тот не износится окончательно.
- Незнатных чиновников (寒门, hánmén) — дословно «холодные врата»; термин, обозначающий выходцев из бедных или незнатных семей, не принадлежащих к могущественным кланам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
