Мэн Цзайши задумчиво произнес:
— Вот как. Ло Сю натерпелся страданий.
Он стоял перед приближенным Ло Сю, а в голове крутилась мысль: хорошо, что Ло Сю мертв, в любом случае для него это не потеря. Он проявил притворное участие к этому человеку, склонившись так, словно хотел помочь тому подняться. Пока приближенный, низко опустив голову, преисполнялся благодарности, он и не заметил, как рука Мэн Цзайши легла ему на плечо. Пальцы едва заметно шевельнулись и неспешно потянулись к его кадыку.
Это было движение, призванное раздавить гортань.
Однако на полпути Мэн Цзайши замер, помог приближенному встать и тяжело, с глубокой скорбью вздохнул.
В тот же миг полог шатра откинулся, и снаружи донесся тяжелый гул сотрясающейся земли. Пышущий яростью ван Южных варваров Алэ-ван проревел подобно грому:
— Ло Сю мертв? Великая Вэй осмелилась погубить нашего посла? Неужели Великая Вэй совсем не ставит нас, южных варваров, ни во что?!
Мэн Цзайши бесстрастно отступил в сторону и развел руками, выражая сожаление. Он позволил могучему Алэ-вану схватить побледневшего приближенного и одним легким движением притянуть того к себе. Алэ-ван принялся на языке южных варваров осыпать Великую Вэй проклятиями за вероломство и коварные замыслы.
Мэн Цзайши с легкой улыбкой на губах наблюдал за молодым Алэ-ваном. Тому было чуть за тридцать — самый расцвет сил. Тучный и широкоплечий, он казался живой горой. Его смазанные маслом волосы были заплетены в косы, а плечи покрывали богатые собольи меха. Таков был облик правителя южных варваров.
Мэн Цзайши покинул Великую Вэй и примкнул к вану Южных варваров. С одной стороны, он развивал культуру народа Умань, с другой — использовал знания о малых государствах, почерпнутые в Великой Вэй, чтобы угодить Алэ-вану, помогая тому в походах и в покорении всех южных земель. Ныне ван Умань Мэн Цзайши стал самым доверенным и верным помощником при ване Южных варваров.
Кое-кто предостерегал Алэ-вана, говоря, что ван Умань скрывает волчьи амбиции и ему нельзя доверять до конца. Поначалу Алэ-ван тоже сомневался, но Мэн Цзайши, хоть и не желал втягивать свой народ Умань в пучину войн, сам и его подчиненные не щадили жизней в боях. К тому же однажды на поле брани он спас Алэ-вана, раненного стрелой… С тех пор Алэ-ван безгранично верил Мэн Цзайши.
Мэн Цзайши долго слушал брань Алэ-вана, который явно был готов немедленно отправить Великой Вэй объявление о войне. Он коснулся карты, спрятанной у него за пазухой. Той самой, что только что передал ему приближенный — ведь Ло Сю, отправив людей к южным варварам с картой и не получая вестей, разумеется, начал сомневаться и подготовил иные пути.
В этот раз сбежавшему приближенному удалось вынести карту окрестностей Чанъаня, которую Ло Сю выменял у Лю Вэньцзи.
Вот только жаль, что сведения о Чанъане, полученные Ло Сю от Лю Вэньцзи, так никто и не узнает, ведь у южных варваров не было письменности.
Мэн Цзайши обратился к разгневанному Алэ-вану:
— Ван-е, сейчас нам не время воевать с Великой Вэй.
Алэ-ван немного остыл и произнес:
— Верно, сначала нужно объединить весь Юг… Но так просто отпустить Великую Вэй — это невыносимо!
Мэн Цзайши небрежно предложил:
— Отправьте небольшие отряды, пусть постоянно тревожат границы Великой Вэй. А вы, ван-е, от своего имени направьте им государственную грамоту с осуждением их действий. Скажите Великой Вэй, что если они не выдадут убийцу Ло Сю, южные варвары объявят им войну.
Алэ-ван призадумался:
— Нет, раз уж мы знаем, кто в Великой Вэй был связан с Ло Сю, в будущем это можно будет использовать. Убивать их — пустая трата.
«Надо же, у этого толстяка все же есть мозги, — подумал Мэн Цзайши. — Жаль».
Мэн Цзайши улыбнулся:
— В таком случае ограничимся лишь грамотой с осуждением.
Алэ-ван согласился, ведь сейчас силы Юга и впрямь были слишком заняты, чтобы всерьез противостоять Великой Вэй.
Выйдя из шатра, Мэн Цзайши не спеша вытащил из-за пазухи карту Чанъаня, полученную от приближенного. Он долго смотрел на нее и понял, что она ничем не отличается от той, что сохранилась в его памяти. Хмыкнув, он снова спрятал ее.
В будущем она еще может пригодиться.
Он оставался подле вана Южных варваров, разумеется, не для того, чтобы служить ему… а чтобы дождаться часа и занять его место.
В Чанъане Великой Вэй празднование Нового года в этот раз проходило в унылой атмосфере.
Поскольку император снова занемог, он не явился на торжественный пир. Тайцзы, запертый в Дунгуне, также не возглавил пиршество. Человеком, сияющим от радости, был Цинь-ван — именно он распоряжался на дворцовом банкете в этом году. Однако в разговорах с сановниками каждый мог заметить в нем тень беспокойства.
Му Ваньяо, видя, что император не придет, тоже сказалась больной и пропустила празднество.
Лишь Цзинь-ван, как и в прошлые годы, вел себя тихо и скромно.
Число гостей на банкете сократилось вдвое, и ряды чиновников заметно поредели. Из-за того что все ведомство Министерства доходов было разогнано, образовалась огромная нехватка кадров. Чиновники, годами ожидавшие назначения и не проходившие отбор, получили нежданный подарок судьбы: последние несколько месяцев они отчаянно суетились, всеми силами стараясь попасть в Министерство доходов и занять вакантные места.
Гряли великие перемены в чиновничьих назначениях.
Чтобы восполнить пустующие должности, квоты на весенних государственных экзаменах решено было увеличить вдвое. Более того, в этот раз успешно сдавшим экзамен не придется ждать назначения — они сразу получат чин. Для ученых мужей Поднебесной это, несомненно, была добрая весть.
Более прозорливые люди понимали: двукратное расширение набора на экзаменах могло означать начало возвышения незнатных родов1.
- Незнатные роды (寒门, hánmén) — буквально «холодные врата»; сословие, к которому относились талантливые, но бедные ученые, не имевшие наследственных привилегий и связей при дворе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
