Вероятно, истинной целью императора в этой истории с Ведомством налогов было выставить великие роды виноватыми и дать дорогу выходцам из скромных семей.
В том году при пересмотре должностей в Ведомстве налогов у чиновников незнатного происхождения появилось куда больше возможностей проявить себя. После того как принцесса Даньян начала их поддерживать, они сплотились в единую силу, подспудно вступив в противостояние с представителями знатных кланов.
Они были еще слабы, и о них не стоило беспокоиться.
Но будущее виделось многообещающим.
Му Ваньяо планомерно помогала этим чиновникам из скромных семей пробиваться в свете.
Систему государственных экзаменов ввел еще ее отец, и за те двадцать с небольшим лет, что она существовала, выходцы из народа еще не успели накопить сил для борьбы с великими родами. Однако Му Ваньяо, разгадав намерения императора и рассорившись с тайцзы, решила сделать этот шаг.
К тому же, в отличие от тех времен, когда она помогала тайцзы, теперь, поддерживая отца в продвижении людей из народа, она больше не проявляла прежней поспешности и дерзости.
Тогда Му Ваньяо до ужаса боялась стать жертвой союза с племенами Умань, боялась превратиться в отработанный материал. Теперь же, пусть она и лишилась большей части влияния, страх перед замужеством ради мира исчез после неоднократных осторожных расспросов императора.
Она больше не беспокоилась о том, что станет ненужной.
Все потому, что… ее братья тяготели к знатным родам, и лишь она одна помогала простым людям. Ради одного этого отец готов был оберегать ее и оказывать поддержку.
Возвышение людей из народа — процесс долгий, здесь нельзя спешить. Все должно идти своим чередом.
Предстоящие государственные экзамены стоило использовать с толком.
Наступление Нового года Му Ваньяо встретила, пропустив дворцовые банкеты, но в ее поместье по-прежнему велся активный прием гостей. С первого по пятнадцатое число первого лунного месяца к ней непрерывно шли с визитами чиновники, надеясь на ее протекцию.
Му Ваньяо знала, что Янь Шан уже вернулся в соседнюю усадьбу.
Там он восстанавливался после ран.
Но Му Ваньяо ни разу не спросила о нем и не навестила его. Она сохраняла полное спокойствие, и служанки, видя ее невозмутимость, остерегались упоминать при принцессе имя второго господина Яня.
Занимаясь делами, Му Ваньяо неизбежно вспоминала о тайцзы; она понимала, что с ним будет непросто совладать.
Пока она была занята, тайцзы, пользуясь своим положением, выказывал сыновнюю почтительность у одра больного императора.
Он вовремя отсек собственные «руки и ноги» и признал вину перед императором. Он прибег почти к тому же способу, что и Му Ваньяо, пытаясь тронуть сердце правителя родственными чувствами. Хотя он и понес потери, титул тайцзы за ним сохранился. Теперь тайцзы ежедневно находился при императоре, не вмешиваясь в управление страной, так что государственные дела перешли в руки циньвана Цинь.
Влияние циньвана Цинь в совете становилось подавляющим.
Тайцзы же делал вид, будто ничего не замечает.
Разве могла Му Ваньяо не опасаться человека, способного на такую решительную жестокость?
За внешней безмятежностью скрывалась борьба. Прошли новогодние праздники, наступил второй месяц. Пока двор готовился к государственным экзаменам, Янь Шан получил официальный указ о назначении из Ведомства чинов.
Его повысили до чина старшей степени седьмого ранга и назначили начальником уезда Жан в Наньяне, а также заместителем начальника ведомства. Ему предписывалось немедленно покинуть столицу и отправиться к месту службы.
Хань Шусин с трепетом наблюдал за всем, что совершил Янь Шан. Когда его гнев утих, он начал раскаиваться, считая, что именно он погубил второго господина Яня.
Прослышав на рынках какие-то слухи о том, что путь Янь Шана будет небезопасен, Хань Шусин, едва тот вышел из темницы, твердо решил стать его личным телохранителем и сопровождать в Наньян.
Янь Шан несколько раз отказывался, но в итоге уступил.
В первой декаде второго месяца за воротами Чанъаня старые знакомые собрались проводить Янь Шана.
Среди них были Линь Дао и Лю Жочжу, а также новые влиятельные чиновники из народа и прежние друзья из Ведомства налогов, которые не успели окончательно с ним рассориться.
Провожали не только Янь Шана, но и бывшего министра налогов.
Действительно, министру, которому оставалось всего два года до ухода на покой, после полного разгрома своего ведомства тоже понизили чин по решению Секретариата. Шестидесятилетнего старика отправили на должность губернатора Ичжоу, чтобы он разбирался с царившим там беспорядком.
Седовласый министр налогов появился у городских ворот, ведя лошадь; за ним следовал старший сын, пришедший попрощаться.
Увидев Янь Шана, старший сын министра помрачнел, не скрывая своего раздражения.
Сам же министр ответил на поклон Янь Шана доброжелательно и с улыбкой:
— Ничего, ничего, всего лишь Ичжоу. Служба государству помогает сохранять бодрость в старости1.
Его сын едва не разрыдался:
— Отец уже в таких летах, а его посылают в столь захолустный и суровый край…
— Глупости, — отрезал министр. — Я много лет возглавлял Ведомство налогов, неужели я не знаю? В Ичжоу полно денег, так что не тревожьтесь.
Он похлопал Янь Шана по плечу и, глядя на этого худощавого юношу, в шутку добавил:
— Прославленный в Поднебесье чиновник Янь Сучэнь? Слава твоя и впрямь велика.
У Янь Шана было тяжело на душе, он тихо проговорил:
— Это из-за моей горячности вы пострадали.
Министр налогов махнул рукой, запрещая им провожать его дальше. Он взял кувшин с вином из рук расстроенного сына, сделал большой глоток и, пошатываясь, взобрался в седло. В сопровождении лишь двух слуг, ведших коней под уздцы, этот хрупкий старик двинулся навстречу закату по неведомому пути.
- Бодрость духа в старости (老当益壮, lǎo dāng yì zhuàng) — китайская идиома, означающая, что человек, несмотря на преклонный возраст, сохраняет энергию и амбиции. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
