В тот день после полудня, когда Му Ваньяо и Пэй Цин возвращались в поместье, повозка остановилась. Му Ваньяо услышала снаружи шум.
— В чём дело? — с сомнением спросила она.
Пэй Цин первым приоткрыл дверцу и сказал:
— Кажется, дорогу перегородили второму молодому господину Яню.
Му Ваньяо выглянула наружу.
Она увидела, что их запряжённая лошадьми повозка стоит прямо перед управой уезда. Янь Шан как раз выходил из здания. Юньшу поддерживал его под руку, так как идти Янь Шану было трудно. Но стоило ему показаться, как его со всех сторон окружил простой люд. Юньшу испугался, а следовавший за Янь Шаном Хань Шусин внезапно выхватил клинок.
— Хань Шусин, убери клинок! — сурово приказал Янь Шан. — Нельзя обнажать оружие против народа.
Хань Шусин нехотя убрал оружие, но изо всех сил старался заслонить собой Янь Шана, чтобы толпа не задавила его, лишившегося зрения. Янь Шан мягким голосом убеждал людей успокоиться и рассказать, что случилось, но его чистый, спокойный голос тонул в гвалте толпы.
Хань Шусин повысил голос и гневно выкрикнул:
— Ваш уездный начальник повредил глаза, когда истреблял разбойников! Если вы будете так шуметь и снова его раните, посмотрим, кто тогда станет заниматься вашими делами!
После этих слов шумная толпа и впрямь притихла.
Услышав, что вокруг наконец стало тихо, Янь Шан вздохнул и спросил:
— Так по какому же делу вы пришли и перегородили вход в управу?
Люди начали подталкивать друг друга, пока вперед не вышел представитель:
— Почтенный начальник, этот дождь льёт уже два месяца. Если и дальше так пойдёт, что будет с урожаем в этом году? Не затопит ли Наньян наводнением? Почтенный начальник, может, вы, чиновники, в чём-то провинились, прогневали небеса и разозлили Лун-ван-е? Не принести ли нам жертвы царю драконов?
— Какого рода жертвы? — спросил Янь Шан.
Люди воодушевились:
— Мы выбрали мальчика и девочку! Если отдать их Лун-ван-е, его почтенный гнев утихнет, и он больше не станет заливать нас ливнями!
До чего же невежественен был простой люд.
Лицо Пэй Цина выражало крайнее изумление. Он посмотрел на Му Ваньяо и увидел, что та, приподняв занавеску, лишь молча наблюдает за окружённым толпой Янь Шаном. Её чёрные глаза были глубоки и хранили молчание.
Янь Шан мягко произнёс:
— Почтенные, вы заблуждаетесь, подношения Лун-ван-е совершаются иначе. Послушайте меня: Наньян вовсе не навлек на себя гнев небес. Небеса трудятся день и ночь, и даже если они решат взглянуть на мир смертных, их взор падет на Чанъань; как они могут заметить такое маленькое местечко, как наше? Скорее уж Лун-ван-е задремал. Ничего страшного, мы попросим его о ясной погоде…
Пэй Цин слушал доносившиеся до него слова Янь Шана о молитвах ради солнца и о том, как «тронуть небеса своими чувствами»… Пэй Цин возмутился:
— Янь Шан с ума сошёл? «Учитель не говорил о сверхъестественном, силе, беспорядках и духах»1. Неужели всё его учение пошло псу под хвост? Как он может так обманывать людей?
— Потому что простые люди ваши высокие истины не поймут и в них не поверят, — бесстрастно отозвалась Му Ваньяо. — Для них ясная погода — это радость небес, а дождь — их гнев. Хороший урожай — милость небес, плохой — их кара. Учёба — познание воли небес, а отсутствие грамоты — их благословение.
— Таковы мысли обычного народа.
— Если ты сейчас заявишь им, что ветер и дождь — обычные явления и незачем пугаться, они сочтут тебя демоном. Они решат, что ты не желаешь смотреть на мир их глазами и заботиться о них.
— Вот почему… Янь Шан и хочет насаждать просвещение.
Пэй Цин странным взглядом посмотрел на Му Ваньяо. Он и представить не мог, что принцесса способна на такое понимание.
— Дянься так заботится о благе народа…
— Меня это не заботит, — ответила Му Ваньяо.
Сделав паузу, она опустила веки и добавила:
— Это Янь Шан мне рассказал.
— Кажется… вы не поддерживали с ним связь последние три года, Дянься.
— Перед отъездом он подал прошение. Помимо советов о том, как мне «скрывать свой свет и пребывать в тени», он описал всё, что видел, когда в детстве путешествовал по Цзяннани.
Дождь неистово барабанил, и шум его был подобен раскатам грома.
В сердце Пэй Цина разлилась горечь, и спустя долгое время он выдавил:
— Но ведь именно ради такого народа он предал вас, Дянься. А я — никогда.
Му Ваньяо не ответила. Глядя, как толпа людей уводит Янь Шана в определённую сторону, она приказала вознице:
— Следуй за ними, посмотрим.
Пэй Цину стало не по себе. Он-то надеялся, что Му Ваньяо поиздевается над Янь Шаном, а теперь она сама решила поехать вслед за ним.
Как оказалось, Янь Шан пообещал этим людям помолиться о солнце для Наньяна.
Затяжные дожди в Наньяне не прекращались с февраля по апрель. Окружённый народом, Янь Шан распорядился закрыть все ворота в торговых кварталах. Он велел возвести земляное возвышение в самом центре города, установить на нём алтарь с желтыми знамёнами, чтобы все собравшиеся могли вознести молитвы о прекращении дождя.
Повозка Му Ваньяо остановилась у дверей чайной. Она видела, как отовсюду стекается всё больше и больше людей; они один за другим опускались на колени перед помостом и бормотали молитвы. Чиновники словно перед лицом грозного врага обходили толпу, опасаясь, что кто-нибудь устроит беспорядки под шумок.
Между простым людом и чиновниками то и дело разгорались споры. Служилые люди пытались рассредоточить толпу или заставить всех разойтись по домам, а люди в ответ кричали: что будет, если дождь не стихнет, и обвиняли власти в том, что те желают им гибели.
- Учитель не говорил о сверхъестественном, силе, беспорядках и духах (子不语怪力乱神, zǐ bù yǔ guài lì luàn shén) — изречение Конфуция из сборника «Лунь юй», означающее, что достойный человек должен опираться на разум и мораль, а не на мистику и суеверия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
