Закончив дела с народом, Янь Шан вернулся в свои покои, все еще пребывая в глубокой задумчивости. Из-за того, что его глаза стали такими, было уже неважно, зажигать ли ночью светильник, поэтому он просто сидел в темноте, погрузившись в свои мысли.
Тот жених, которого называли Пэй-ланцзюнь, должно быть, и был будущим фума Му Ваньяо — Пэй Цин.
Янь Шан вспоминал, как сегодня днем, когда он спустился с помоста, она подошла, чтобы накинуть на него одежду. Её ладонь легла на его затылок, нежно поглаживая. Она прижалась к его груди, и её ресницы едва коснулись его шеи.
Его тело, казалось, помнило её в совершенстве. Стоило ей лишь приблизиться, как он, ещё не успев ничего осознать, чувствовал, что его тело уже пробудилось.
Янь Шан снова подумал о том, что случилось ещё раньше, когда они вновь встретились на горной тропе. Каким взглядом она смотрела на него, завидев его появление?
Янь Шан немного сердился на Юньшу, Хань Шусина и им подобных. Они наверняка давно знали, что это Му Ваньяо, но, вероятно, из-за её угроз никто так и не сказал ему правды.
И он всё это время не ведал, что она находится рядом с ним.
Она стояла подле него и смотрела на него.
Чем больше он думал об этом, тем тяжелее становилось у него на душе. Он подпёр лоб рукой, чувствуя, как сердце в груди отзывается резкой болью. Он ощущал перемены в Му Ваньяо. Три года назад она ни за что не стала бы молча наблюдать за ним, она бы непременно подошла, чтобы подразнить его… Она изменилась, выросла, повзрослела.
Она поняла, к чему можно приближаться, а к чему — нет.
И всё это было кровавой ценой взросления.
Отбросив те мгновения волнения и радости, что охватили его днем, когда он узнал её, к ночи Янь Шан окончательно пал духом. Он предавался этим раздумьям почти с мазохистским упорством. И чем больше он думал, тем сильнее ненавидел себя. Ему казалось, что в том, что она стала такой тихой и зрелой, была лишь его вина.
Если бы не он, она по-прежнему была бы живой и озорной, по-прежнему держалась бы высокомерно…
Он всегда ненавидел себя за то, что появился в жизни Му Ваньяо и вновь заставил её страдать от человеческих чувств. И в эту ночь он ненавидел свою порочность ещё сильнее.
Когда она внезапно появилась, Янь Шан испытал не столько радость, сколько самоотрицание и муку.
Поэтому он ещё настойчивее убеждал себя не приближаться к ней и больше не влиять на её жизнь.
Такой человек, как он, вовсе не достоин любить девушку, поддаваться чувствам или принимать чью-то любовь. Меньше всего он желал причинять Му Ваньяо печаль. Теперь, когда у неё был Пэй Цин, фума, который относился к ней хорошо, ему тем более следовало держаться от неё подальше.
—–
Янь Шан узнал Му Ваньяо, но ничего не сказал, притворяясь, будто всё ещё пребывает в неведении. Юньшу и остальные каждый день из кожи вон лезли, чтобы скрыть от него личность Му Ваньяо, и Янь Шан им не мешал.
На самом деле, ему и не нужно было ничего говорить.
Ибо на следующий день он подхватил простуду, слёг с сильным жаром и заболел.
Когда Му Ваньяо и Пэй Цин завтракали, Пэй Цин заговорил с ней об отъезде из Наньяна.
Му Ваньяо витала в облаках. Пэй Цину пришлось повторить дважды, прежде чем она его услышала. Она спросила:
— Разве ты не хотел хорошенько присмотреться к Янь Шану? Прошло всего два дня, и ты уже передумал?
Пэй Цин пребывал в унынии и с самоиронией ответил:
— Вчера я видел, как второй молодой господин Янь совершал моление о ясной погоде1 в дождь. Он просидел под ливнем целых три шичэня. Все люди смотрели на него, Дянься тоже смотрела на него… И я больше не хочу на это смотреть. Я знаю, что мне с ним не сравниться. Оставаться здесь дальше — лишь навлекать на себя позор.
Он ошеломлённо добавил:
— До приезда сюда я думал, что он лишь гонится за дешёвой славой, я и представить не мог, что он на самом деле такой человек.
Му Ваньяо, склонив голову, отхлебнула чаю, думая про себя: «Как мог человек, которого я любила, оказаться плохим?»
Пэй Цин всегда был ей безразличен, и сколько бы она ни старалась, не могла пробудить в себе к нему ни капли страсти. Раньше она часто удивлялась, что с ней не так, и время от времени чувствовала к Пэй Цину раздражение… Однако сегодня, услышав, как он хвалит Янь Шана, Му Ваньяо впервые испытала к Пэй Цину некое подобие симпатии.
Пэй Цин снова стал уговаривать Му Ваньяо уехать с ним из Наньяна.
Му Ваньяо колебалась и молчала.
В глубине души она понимала, что ей пора уходить. Вчера, когда она укрывала Янь Шана и подошла к нему близко, стук её сердца был громче шума дождя. Её сердце, хранившее спокойствие три года, снова забилось так неистово. Му Ваньяо тогда пришла в ужас, испугавшись, что если останется ещё немного, то уже не сможет отпустить Янь Шана.
Сейчас она всё ещё могла контролировать себя, но искренне боялась, что через пару дней самообладание ей изменит.
Но в то же время Му Ваньяо не желала уезжать. Потому что её беспокоили глаза Янь Шана.
Пока она не увидит, что зрение к нему вернулось, её сердце будет полно самобичевания. Прошло три года, и она начала вспоминать, какой урон его телу нанесло тюремное заключение. Ей казалось, что в этом есть и её вина, ведь она тогда допустила это… Видя её молчание, Пэй Цин почувствовал, как на душе у него похолодело.
Му Ваньяо в нерешительности произнесла:
— Дай мне написать письмо и пригласить сюда известного лекаря, и тогда мы уедем…
- Моление о ясной погоде (祈晴, qǐqíng) — даосский или народный обряд обращения к небесам с просьбой прекратить затяжные дожди. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
