Янь Шан был очень твёрд и сказал:
— Дянься, почему вы снова об этом? Я уже говорил, я не могу быть вашим другом.
Либо стать возлюбленными, либо не знаться до самой смерти1.
Вероятность того, что они не будут знаться до самой смерти, сейчас казалась слишком низкой. Значит, стать её возлюбленным… В сердце Янь Шан постоянно боролся с собой. Он считал, что Пэй Цин не сможет её защитить, и чувствовал, что только он сам способен помогать ей безоговорочно. Но Янь Шан также не верил, что сможет вечно оставаться на её стороне: его чувство долга перед миром было слишком велико, заставляя его вечно отступать перед лицом личных чувств.
А Му Ваньяо, вероятно, всё ещё любила его. Но также и ненавидела его за предательство. Поэтому она и заговорила о дружбе. Вот только он боялся, что если эта дружба пойдёт по сценарию Му Ваньяо… то она приведёт прямо в её постель. При этом она не дала бы ему никакого официального статуса.
Янь Шан не желал такого.
Сердце Янь Шан терзали сомнения. Он собрался с мыслями, собираясь твёрдо выразить Му Ваньяо свой отказ от предложения «дружбы». Но Му Ваньяо вовсе не принимала эту дружбу близко к сердцу: его отказ её совершенно не задел.
Му Ваньяо всё ещё с улыбкой на лице слегка подтолкнула его в плечо. Лунный свет падал на длинную кушетку, и она с воодушевлением произнесла:
— Забудь об этом. Лучше расскажи мне о своих мыслях, о своих стремлениях. Мне действительно любопытно. Прошло три года… Ты всё такой же, как раньше? Всё такой же человек с чистыми помыслами, непоколебимый перед внешними искушениями?
Янь Шан смутился от её толчка. Он забыл, о чём хотел сказать изначально, и неловко произнёс:
— О чём тут рассказывать? Я — это всё ещё я.
Но под её напором он всё же начал отрывисто рассказывать о своих делах за эти три года. Рассказал о том, как в самом начале устанавливал баланс с родом Цзян-ши из Наньяна, о том, как поначалу в уезде Жансянь всё решал один человек. О трудностях строительства частных школ и о том, как Цзян-ши вынудили его «убить курицу, чтобы предупредить обезьяну».
Му Ваньяо удивилась:
— Ты снова убил человека?
Янь Шан тихо отозвался:
— Мгм.
Му Ваньяо посмотрела на него. Когда дело касалось высшей справедливости, Янь Шан редко раскаивался в своих поступках. Однако, размышляя об этом позже, он всё равно жалел погибших. Возможно, он и страдал, но то, что должен был сделать, он всё равно делал.
Он пробил брешь в уезде Жансянь, начал сотрудничать с Цзян-ши и развивать Наньян. Лишь на второй год, когда случился обильный урожай и собранная Цзян-ши арендная плата и зерно превысили прежние показатели, они постепенно признали реформы Янь Шан в Наньяне.
В последующие два года Янь Шан сосредоточился всего на трёх направлениях: поощрение земледелия, развитие образования и поддержание порядка.
Му Ваньяо с улыбкой кивнула:
— С древних времён те, кто служит чиновниками, должны смотреть в этих трёх направлениях. Вот только большинство чиновников любят заниматься пустой видимостью: пишут красивые отчеты, а инспекторы, видя эти изящные тексты, полагают, будто управление и впрямь столь хорошо. Такие чиновники продвигаются по службе быстрее всех, хотя на деле, пожалуй, большую часть сил они тратят именно на написание статей.
Она с нежностью посмотрела на Янь Шан:
— Жаль только, ты не умеешь писать красивые статьи. То, что выходит из-под твоей кисти, слишком… сухо.
Янь Шан не придал этому значения и сказал:
— Я не желаю тратить силы на статьи, я больше хочу сделать что-то для народа. Все эти годы я использовал Наньян как эксперимент, чтобы увидеть, до какой степени смогу его преобразовать и как далеко смогу его завести.
— Хотя нынешнее искоренение разбойников нужно для сдерживания клана Цзян-ши, на самом деле это тоже мой просчитанный шаг. Сколько бы я ни поощрял земледелие, каждый год разбойники спускаются с гор, и народ несёт тяжёлые потери. К тому же эти банды ничего не производят и зачастую в той или иной степени связаны с чиновниками. Они платят взятки «из почтения», и находятся чиновники, которые ради наживы закрывают на них глаза. В итоге от годового урожая народа, помимо огромных налогов, ещё приходится отдавать долю разбойникам… Сколько же им остаётся? Уничтожение банд — неизбежный шаг для Наньяна.
— Опасаясь, что чиновники Наньяна не захотят усердствовать в борьбе с разбойниками, я специально написал статью. В ней я упомянул, скольких чиновников за эти годы разжаловали из-за бесчинств банд и у скольких карьера пошла прахом. Я изучил послужные списки за последние пятьдесят лет: чины становились всё ниже и ниже. Я заявил, что в Наньяне плохой фэншуй и нужно изменить направление гор. А так как горы захвачены теми разбойниками, их уничтожение стало важным шагом. Раз уж их карьера оказалась под угрозой, как эти чиновники посмеют не приложить всех сил для искоренения банд?
В предсказания фэншуй с древних времён верят те, кто склонен верить. Но эти чиновники, после того как Янь Шан перечислил столько случаев понижения в должностях, даже сомневаясь, вынуждены были взяться за дело.
Му Ваньяо тут же крепко сжала его руку:
— Что? У каждого, кто становится местным чиновником в Наньяне, карьера идёт наперекосяк? И так было на протяжении пятидесяти лет? Тогда ты…
Разве это не значило, что Янь Шан не сможет вернуться в Чанань? Что и его карьера сложится неудачно?
Му Ваньяо поначалу не верила в подобные суеверия, но раз данные привёл Янь Шан… она тоже начала подозревать неладное.
- Не знаться до самой смерти (老死不相往来, lǎo sǐ bù xiāng wǎng lái) — чэньюй, означающий полное отсутствие связей или контактов между людьми на протяжении всей жизни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
