В середине августа принцесса Даньян и Янь Шан вернулись в Чанъань.
Оба они отправились во дворец, чтобы поприветствовать императора и отчитаться о поездке.
К этому времени приготовления к свадьбе принцессы были почти завершены, и это стало самой обсуждаемой темой среди жителей Чанъаня. Не только потому, что в императорской семье давно не выдавали принцесс замуж, но и из-за необычной судьбы самой невесты — вернувшись после хэцинь1, она смогла благополучно выйти замуж во второй раз, что вызывало всеобщее изумление.
Когда Янь Шан проходил по улицам, во всем Чанъане никто больше не упоминал прежнего фума-Пэй Цина. У жителей Чанъаня была короткая память: фума, чье положение не принесло плодов, не считался настоящим фума. Будучи человеком скромным, Янь Шан, слыша свое имя и рассказы о своих деяниях из уст горожан, изо всех сил подавлял ликование, наказывая себе сохранять спокойствие.
Спешившись у входа в переулок, он передал поводья подбежавшему слуге. Янь Шан поднял взгляд на поместье, в котором не был три года. В его душе бушевали сложные, противоречивые чувства. Когда он покидал Чанъань, его сердце было полно уныния; мог ли он тогда вообразить, что настанет день его возвращения?
Его поместье, расположенное напротив дворца принцессы, так и не было продано — Му Ваньяо не желала иметь под боком чужих соседей.
Янь Шан размышлял: после того как они с Яо-Яо поженятся, он, разумеется, переедет к ней в принцессин дворец. Не лучше ли будет все же продать этот дом? Зачем удерживать его, создавая лишние расходы?
Пока он стоял у ворот, погруженный в свои мысли, до него донесся шум торопливых шагов. Благодаря выдающемуся мастерству и опыту старого придворного лекаря, его зрение восстановилось уже на восемьдесят процентов. Услышав звуки, он посмотрел вглубь поместья, и при виде нескольких людей, вышедших ему навстречу, его глаза широко распахнулись, а сердце наполнилось невыразимой смесью чувств.
К нему быстрым шагом шел статный, худощавый и элегантный мужчина средних лет в сопровождении двух молодых ланцзюнь, за которыми следовали две незнакомые ему женщины с прическами замужних дам. Следом за взрослыми, семеня ножками, бежали дети; вцепившись в подолы одежд отцов и матерей, они с любопытством смотрели на Янь Шана своими черными глазами-бусинками.
Янь Сяочжоу шла медленнее всех. Увидев, что второй старший брат застыл у ступеней, она не смогла сдержать радостной улыбки и крикнула:
— Второй старший брат!
Янь Сяочжоу легким шагом обогнала отца, братьев и невестку. С глазами, застланными туманом слез, она бросилась к брату. Среди всех братьев именно со вторым старшим братом она была ближе всего: когда она была маленькой, а мать болела, отец ухаживал за ней, и из двух старших братьев только второй старший брат был достаточно внимателен, чтобы целыми днями самозабвенно играть с ней.
Когда он уезжал из дома, ей было всего тринадцать; теперь же, когда второй старший брат собирался жениться, ей исполнилось восемнадцать.
Пять лет разлуки!
Янь Шан раскрыл объятия и прижал к себе сестренку. Она повзрослела, изгиб ее бровей стал изящнее, и она уже обрела облик кроткой, благовоспитанной девушки, однако то, с каким нетерпением она бросилась к нему на грудь, в миг вернуло его в годы их детства.
Янь Сяочжоу всхлипнула:
— Второй старший брат, ты так сильно похудел. Почему ты стал таким худым?
Должно быть, годы на государственной службе дались ему нелегко?
Янь Шан мягким голосом уговаривал ее не плакать. Его привычная тихая и ласковая манера речи заставила Янь Сяочжоу улыбнуться сквозь слезы и отстраниться от него. Только тогда Янь Шан прошел вперед, чтобы поприветствовать отца, чьи глаза блестели от слез, а также своего дагэ и третьего младшего брата.
Он подобрал полы халата, намереваясь опуститься на колени, но Янь Фу-а-де вовремя подхватил его под руки.
Янь Фу-а-де, несмотря на зрелые годы, вовсе не выглядел старым; он сохранил благородную стать и изящество манер, благодаря которым пользовался большим успехом у женщин в Линнани. Но сейчас в его глазах стояли слезы, и он совсем не походил на себя прежнего:
— Второй господин, скорее вставай.
— Это я, ваш сын, был непочтителен, заставив отца проделать такой долгий путь… — проговорил охрипшим голосом Янь Шан.
Взгляд Янь Фу-а-де затуманился еще сильнее, слезы покатились по щекам:
— Пустое, это ничего не значит. Нам выпал редкий случай увидеться благодаря твоей женитьбе. Я безмерно счастлив, что смогу присутствовать на твоей свадьбе…
Подавляя волнение, Янь Шан убеждал отца перестать плакать. Его а-де по натуре был человеком мягким и даже немного слабохарактерным, зачастую он оказывался куда более эмоциональным, чем сын: у Янь Шана едва успели увлажниться глаза, а отец уже рыдал вовсю. Эта трогательная и в то же время забавная картина мгновенно перенесла Янь Шана в годы юности, когда, еще живя в родительском доме, ему приходилось не только заботиться о делах братьев, но и опекать собственного отца…
Утешая а-де, Янь Шан повел его в дом. Он улыбнулся своему дагэ и поприветствовал старшую невестку. С третьим господином Янем все было так же. Наконец он увидел детей и испытал сожаление, что вернулся в такой спешке и не приготовил для них никаких подарков.
Янь Шан помог отцу пройти в комнату, а две невестки, отстав немного, принялись вполголоса обсуждать деверя:
— Старшая невестка, а ведь у второго старшего брата, кажется, очень кроткий нрав, он совсем не похож на важного чиновника.
— Чин у второго господина ведь довольно высокий, верно?
— А по соседству, должно быть, и находится дворец той самой принцессы? Я в эти дни и выйти на улицу боюсь — вдруг встречусь с принцессой… Мы ведь люди простые, деревенские, как бы не опозорить второго старшего брата… Ах, до чего же процветает Чанъань! Люди здесь необычайно красивые, и ткани на одеждах невиданные, совсем не такие, как у нас в Линнани.
- Хэцинь (和亲, héqīn) — политический брак, заключаемый через выдачу китайской принцессы замуж за правителя соседнего государства с целью обеспечения мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
