Янь Шишэн мягко произнес:
— Бися, к чему подобные сетования? Вы под сенью небесного благословения, к тому же находитесь под присмотром заморского лекаря, так что непременно проживете долгую жизнь.
Император усмехнулся с самоиронией:
— Тех, кто жаждет моей смерти, предостаточно.
Янь Шишэн снова принялся мягко его утешать.
Он всегда говорил в такой манере; даже если император знал, что этот человек вряд ли питает к нему искренние чувства, его слова отражали воспитание. Речи Янь Шишэна были приятны на слух, и лицо императора заметно смягчилось. Тот слегка рассмеялся:
— Теперь-то я понимаю, что Яо-Яо в тебе нашла.
Янь Шишэн сидел неподвижно, лишь его ресницы слегка дрогнули.
Император сказал:
— Кому не понравится тот, кто и собой хорош, и знает свое место, будучи послушным?
Император говорил так, словно Янь Шишэн был всего лишь комнатной игрушкой Му Ваньяо, от которой требовалось лишь вилять хвостом, вымаливая милость.
Янь Шишэн и бровью не повел, лишь смиренно произнес, что ему стыдно.
Император отвел от него задумчивый взгляд. Янь Шишэн по-прежнему не выказывал никаких чувств, чем вызвал в его душе невольное восхищение. Будь император в добром здравии, он, возможно, с интересом бы померился силами с таким юношей. Но сейчас… в глубине души император испытывал перед такими людьми, как Янь Шишэн, страх.
Ему нужно было использовать этого человека, но он боялся, что тот не будет ему подвластен.
Император слегка улыбнулся и, глядя на пейзаж за окном, погрузился в воспоминания:
— У меня не так много детей, но Яо-Яо — моя самая любимая дочь. До пятнадцати лет она росла как в меду, окруженная заботой моей и покойной императрицы. Мы воспитали ее невинной и простодушной, не знающей мирских забот. Будь на то возможность, я бы хотел, чтобы она оставалась такой всю жизнь.
— Однако она — принцесса, и когда государству это необходимо, она должна внести свой вклад.
Янь Шишэн слушал молча.
Нежность в глазах императора сменилась холодом:
— Я отправил ее для заключения брачного союза и ничуть не жалею о принятом решении. Она принесла себя в жертву ради Великой Вэй, и вся страна будет ей благодарна. В этом и заключается ее долг как принцессы, и даже то, что она дочь императрицы, ничего не меняет. Все должно было быть именно так.
— Единственное, о чем болит мое сердце — это дикость и невежество народа Умань. За те два с лишним года, что Яо-Яо провела там, она окончательно сгубила свое здоровье. Моя дочь отныне не сможет иметь детей. Она больше неполноценная женщина!
Янь Шишэн медленно поднял взгляд на императора, который, казалось, был охвачен глубокой скорбью.
В пылу речи император снова начал яростно кашлять. Стоявший подле него высокопоставленный дворцовый евнух поспешно принялся гладить его по спине, тревожно умоляя не волноваться. Но император не слушал; сокрушенно вздыхая, он рассказывал Янь Шишэну о том, что его дочь бесплодна, и лицо его было мокрым от слез… Затем император снова посмотрел на Янь Шишэна.
Увидев спокойное выражение его лица, император прищурился:
— Ты знал?
Янь Шишэн чувствовал усталость и мысленно вздохнул.
Он видел насквозь и холодное равнодушие императора, и его жестокость. Притворство правителя казалось ему донельзя нелепым. Однако перед ним был император, и даже если Янь Шишэну было все равно, он не мог призвать его к ответу… При каждом коротком общении с государем Янь Шишэн лишь ощущал усталость, пробирающую до мозга костей.
Янь Шишэн ответил:
— Подданному известно, что Дянься не может иметь детей.
Император остолбенел: он не ожидал, что Му Ваньяо расскажет Янь Шишэну даже это. Он никак не мог понять: раз она призналась в таком, то почему они все равно поженились? Неужели Янь Шишэну нужна лишь власть Му Ваньяо? И ради власти он готов терпеть подобное?
Лицо императора стало холодным, и он произнес:
— Раз так, я не стану тратить слова впустую. Я больше всех люблю Яо-Яо и не позволю ей терпеть обиды. Ты — ее фума, и должен разделять с ней и славу, и бесчестье. Она не может иметь детей, а ты — можешь. Я боюсь, что ты заведешь любовницу на стороне, тайно родишь ребенка и потом будешь обманывать мою Яо-Яо.
— Как отец, я просто обязан заступиться за нее.
Прошло немало времени, прежде чем Янь Шишэн спросил:
— Чего Бися желает от своего подданного? Чтобы я поклялся, что в моей жизни будет лишь одна женщина — Дянься?
Император холодно усмехнулся.
— Я не верю в подобные вещи, — сказал он. — Я велю придворному лекарю принести чашу с отваром, лишающим потомства1. Когда ты выпьешь его, тогда я тебе поверю.
Янь Шишэн долго хранил молчание.
— Хорошо, — наконец ответил он.
Лю Вэньцзи вернулся с дворцового плаца, весь в поту. Пока он переодевался в покоях, маленький дворцовый евнух прошептал ему на ухо несколько слов. Лицо Лю Вэньцзи изменилось, и он тут же направился к выходу из дворца.
— Похоже, старый император совсем рассудком повредился.
Решил лишить Янь Шишэна потомства!
Раз его собственная дочь не может рожать, то и другие должны остаться без наследников?
Неужели в этом и заключается логика их императорского рода?
Лю Вэньцзи стоял под палящим солнцем, долго терзаясь тревогой, и в итоге решил пойти к Му Ваньяо и поговорить с ней. Если она окажется столь же бессердечной к своему мужу, то и говорить больше не о чем.
- Отвар, лишающий потомства (绝嗣汤, juésì tāng) — средство в традиционной китайской медицине, предназначенное для того, чтобы сделать человека бесплодным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
