После того как сяньди упокоился в императорском мавзолее, наконец началось правление нового императора и его новые реформы.
Когда Цзинь-ван еще был принцем, он ничем не выделялся среди прочих. Однако в то время он ведал Гунбу и не допускал особых ошибок. В первое время своего правления новый император был полон честолюбивых помыслов; ему казалось, что быть императором — задача не из трудных.
Достаточно лишь рассылать указы и велеть сановникам исполнять их.
Он желал стать могущественным правителем, хотел изменить прежние отношения между императором и подданными, полные недоверия и взаимных придирок. Он хотел быть снисходительным, хотел быть милосердным, хотел сам стать императором, которым все были бы довольны.
Поэтому, едва взойдя на трон, новый император начал ежедневно отправлять в Секретариат по двенадцать указов, поторапливая ведомство в делах.
Секретариат это бесконечно раздражало, и чиновники лишь отделывались пустыми словами. На протяжении целого месяца его указы не исполнялись быстро, а Секретариат и Мэньсяшэн постоянно возвращали их обратно. Лишь тогда новый император осознал, что править не так-то просто.
Подданные не слушались его, он не мог ими помыкать. Неужели ему придется приказать Лю Вэньцзи перебить всех этих сановников?
Нет, полностью доверять Лю Вэньцзи тоже было нельзя.
Новый император чувствовал, что за ним следят все глаза, а каждое его слово или жест подвергаются бесчисленным толкованиям. Даже случайный взгляд на совете, в который он не вкладывал никакого смысла, сановники трактовали как проявление его воли.
Даже в императорском дворце… новый император не мог чувствовать себя как дома.
Прежний ванфу Цзинь-вана был всего лишь поместьем, которым ванфэй легко управляла. Теперь же дом стал настолько огромным, и повсюду были соглядатаи… Вернувшись в это старое жилище, о котором он грезил столько лет, император обнаружил, что здесь всё совсем не так, как он себе представлял.
Он не обучался искусству управления государством, поэтому господа из правительства и тайфу по очереди читали ему наставления. Слова, сказанные им во дворце, обретали силу лишь через Лю Вэньцзи. К тому же сановники наперебой стремились наводнить его Хоугун женщинами, и ради политики равновесия император принимал их всех.
Новый император чувствовал себя столь же жалким, как «пастух»1.
Ему приходилось спать с женщинами лишь для того, чтобы заставить сановников при дворе повиноваться.
…Прежде он никогда не думал, что его Фухуан полагался на женщин ради достижения каких-то целей, да и не видел, чтобы покойный тайцзы целыми днями увлекался наложницами. Однако, едва став императором, он, хоть и был полон амбиций, в конечном счете действовал неумело и растерянно, допуская ошибки на каждом шагу.
Знатные роды к тому же были в высшей степени мелочны и злонамеренны.
Заметив, что нового императора легко обвести вокруг пальца, они стали лишь небрежно отделываться от него.
Пробыв на троне два месяца, император чувствовал полное бессилие.
Но новый император не собирался сдаваться.
Он не мог помыкать высокопоставленными чиновниками и сыт был по горло тем, что каждое его слово не доходило до исполнения, а господа министры возвращали указы на переработку. Новый император желал взрастить собственных верных слуг —
Он перебрал круг сановников, оставшихся от сяньди, и заприметил нынешнего ланчжуна из Либу, Янь Шана.
Того самого фума принцессы Даньян.
На императора снизошло озарение.
Он понял, что с момента его восшествия на престол каждое из шести министерств чинило ему препятствия, и только в самом важном из них — Либу — проблем и затруднений было меньше всего.
Старые влиятельные сановники ни во что не ставили нового императора и с радостью потешались над ним, однако второй господин Янь никогда не позволял себе пренебрежительного отношения.
Каждый указ императора, попадавший в Либу, тщательно изучался и исполнялся. Проверив это, император обнаружил, что ни министр Либу, ни шиланы не отличались особой преданностью — просто второй господин Янь был настолько одарен, что в делах ведомства не возникало никаких заминок.
Второй господин Янь занимал сразу несколько должностей и с момента восшествия императора на престол не совершил ни единой ошибки и не доставил ему хлопот, что было крайне редко.
Вот как должен выглядеть преданный подданный!
К тому же слава Янь Сучэня была велика! Несмотря на молодость, никто в чиновничьих кругах Чанъаня не смел смотреть на него свысока — какая внушительная фигура.
Новый император хотел через второго господина Янь взять под контроль всё правительство.
В час вечернего дождя Янь Шан все еще находился в Либу.
Небо затянуло серой хмарью. Он склонился над столом и, кашляя, выводил иероглифы.
На круглый ворот его бледно-голубого одеяния попала влага. Сначала он покинул управу и уже почти вышел за пределы Имперского города, когда его слуга Юньшу напомнил, что тот еще не исполнил обещание, данное Му Ваньяо. Тогда Янь Шан вернулся в Либу.
Он обещал Му Ваньяо попросить об отпуске.
В последнее время шли дожди, у него ныли колени, по ночам не спалось, а спина болела невыносимо. Он молчал об этом, но когда Му Ваньяо заметила, что у него уже несколько дней держится небольшой жар, супруги повздорили, и Янь Шан пообещал ей взять несколько выходных.
Однако за дневными заботами Янь Шан совсем забыл об этом.
Теперь ему оставалось только вернуться и написать доклад, собираясь этой же ночью нанести визит в поместье шилана Либу, чтобы объяснить причину своего недомогания.
- Пастух (牛郎, niúláng) — здесь в значении мужчины, вынужденного торговать собой ради расположения других; отсылка к легенде о Пастухе и Ткачихе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
