Когда Янь Шан, склонившись над столом, писал это, новый император совершал частную инспекцию и прибыл в Шесть министерств для проверки. В такой час ведомства уже опустели, но новый император, дойдя до Министерства чинов, не позволил свите беспокоить чиновника. Он замер за ярко освещенной дверной занавесью и, увидев Янь Шана, все еще занятого делами, почувствовал в сердце волну искреннего волнения.
Если бы все сановники были столь же преданны, как Янь Сучэнь, разве было бы трудно управлять государством?
Услышав легкое покашливание императора, Янь Шан повернул голову и, узнав гостя, поспешил подняться, чтобы совершить поклон.
Император доброжелательно спросил:
— Уже так поздно, а Су Чэнь все еще занят делами?
Янь Шан улыбнулся и ответил:
— Я собираюсь попросить об отпуске на несколько дней.
Это было совсем не то, чего ожидал император.
Он оторопел, а затем его лицо омрачилось:
— Что? Неужели и ты решил последовать примеру тех старых сановников, превозноситься и чинить мне препятствия? Вам всем кажется забавным смотреть, как я попадаю в неловкое положение, не так ли?
Янь Шан оставался по-прежнему мягким:
— С чего Бися так решил? Где это видано, чтобы подданный чинил препятствия Тянь-цзы?
Время общения императора с Янь Шаном было крайне ограничено. В его представлении Янь Шан был способным сановником с тяжелым характером. Если бы его нрав не был столь крут, осмелился бы он казнить главу клана Чжэн, обрушить Министерство доходов, разгневать покойного тайцзы и окончательно рассориться с принцессой Даньян?
А понять его способности было еще проще. Если бы у него не было талантов, как бы он смог помириться с принцессой Даньян?
С таким-то характером Му Ваньяо…
Поговорив этим вечером с Янь Шаном, император понял, что ошибался насчет его натуры. Характер Янь-эр-лана казался в высшей степени мягким и покладистым… А то, что в чиновничьих кругах Чанъаня его называли пугающим, было, скорее всего, лишь ложными слухами, которые распространяли другие сановники.
Император разоткровенничался с Янь Шаном, рассказывая о своих тревогах правителя.
Янь Шан утешал его.
Мастерство ведения беседы у Янь Шана было настолько высоким, что новый император впервые после восшествия на престол почувствовал себя так комфортно. Сначала он просто хотел немного пожаловаться, но не смог устоять перед аурой Янь Шана, внушающей доверие, и сам не заметил, как стал говорить все больше и больше.
Он рассказывал о своих устремлениях, о том, как его притесняют сановники, и о своих идеалах.
Янь Шан внимательно слушал, погрузившись в раздумья.
Когда Лю Вэньцзи поспешил в Министерство чинов и услышал снаружи от дворцовых евнухов о том, как новый император ведет там с Янь-эр-ланом беседу, раскрыть сердце и показать внутренности1, у него задергалось веко, а лицо помрачнело.
Лю Вэньцзи подслушал несколько фраз. Поняв, что тон разговора императора с Янь-эр-ланом стал уже весьма доверительным, он почувствовал себя еще более неловко…
Среди всей гражданской и военной знати при дворе, пожалуй, только Лю Вэньцзи понимал Янь Шана лучше всех.
Если Янь Шан захочет кому-то понравиться, то не найдется человека, который смог бы его ненавидеть.
Лю Вэньцзи боялся, что император окажется на стороне Янь Шана… Учитывая этот стиль Янь Шана — незаметно располагать к себе людей — даже такой подозрительный и проницательный человек, как сяньди, доверял ему важные дела. Что уж говорить о новом императоре, которого склонить еще проще?
Лю Вэньцзи начал обдумывать, как этому помешать.
В итоге Янь Шану так и не удалось получить отпуск.
Он говорил, что неважно себя чувствует, но император убеждал его, что одаренный человек должен трудиться больше, без конца твердя о повышении и о том, что поручит ему более важные дела. Новый император даже спрашивал у него совета, как уравновесить различные силы, и давал обещания стать достойным правителем…
В поместье принцессы Даньян Янь Шан сидел, закатав штанины до колен, и парил ноги. Му Ваньяо, преисполненная радости, ждала известия о том, что он наконец выхлопотал отпуск, но вместо этого услышала рассказ о том, как приятно он побеседовал с новым императором.
Лицо Му Ваньяо потемнело.
Она с сарказмом произнесла:
— Что, стоило ему сказать пару ласковых слов, и ты уже готов жертвовать собой ради него? Повышение? Какое еще повышение? Мы и так должны были его получить после успешной защиты Бися! А он об этом — ни слова. Ну и пусть, нам это и так не нужно. Но стоило ему заговорить о своих стремлениях, как твое сердце дрогнуло… Если он скажет еще пару слов, ты и вовсе бросишь семью ради него?
Янь Шан беспомощно ответил:
— К чему такие крайности. Просто Бися сказал, что хочет стать мудрым правителем, и попросил меня о помощи. Я увидел в нем такое рвение и просто решил попробовать.
Му Ваньяо сказала:
— Значит, его поручения по службе — это очень важно, а когда я зову тебя полюбоваться цветами или посмотреть пьесу — это неважно.
Янь Шан промолчал.
Му Ваньяо тут же покраснела от гнева:
— Ты и вправду считаешь, что любоваться цветами и смотреть пьесы — это неважно!
Янь Шан выдавил:
— Я ведь совсем не умею ценить цветы и не понимаю театральных текстов. Даже если ты ведешь меня с собой, я не могу этого постичь.
Му Ваньяо холодно бросила:
— Видимо, это я, человек, жаждущий лишь удовольствий, отвлекаю Янь-эр-лана от великих дел.
Лицо Янь Шана застыло, он тихо произнес:
— Я не это имел в виду.
Му Ваньяо рассердилась:
— Тогда ты имеешь в виду, что мои слова теперь ничего для тебя не значат? Что ими можно пренебречь?
Янь Шан растерялся:
— Я… я тем более не это имел в виду.
Му Ваньяо продолжала:
— Я несколько раз просила тебя взять отпуск, но ты до сих пор не можешь этого сделать. Ты думаешь, что я мешаю твоему светлому будущему? Не винишь ли ты меня втайне за то, что я не вхожу в твое положение?
- Раскрыть сердце и показать внутренности (推心置腹, tuī xīn zhì fù) — проявлять предельную искренность и доверие в отношениях с кем-либо. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
