Вэй Кай спросил:
— Слышал я, что ты и Лю Вэньцзи — земляки и давние друзья. Отчего же ты не сговорился с дворцовым евнухом, а решил сотрудничать с нами?
Янь Шан ответил:
— Потому что у ученых мужей от природы общие интересы. Неважно, насколько яростно бьются между собой знатные роды и выходцы из скромных семей, перед лицом дворцовых евнухов они всегда будут едины в своей вражде. Чтобы избавиться от евнухов, аристократы и простолюдины могут объединиться в любую секунду, но возможность использовать Бэйли1 для передела сил между тремя сторонами выпадает редко.
Вэй Кай холодно произнес:
— Передела сил? Я вижу, как перетасовали карты знатные роды, отбросив клан Хай. Вижу, как понесла потери сторона Лю Вэньцзи. Но разве выходцы из скромных семей не станут еще сильнее после этих твоих действий? Я не понимаю, как это может их обуздать. Чем больше власти и славы будет у Второго молодого господина Яня, тем дерзновеннее станут другие чиновники из простонародья. Нам не по душе, когда они так попирают нас.
Янь Шан сказал:
— Когда это дело закончится, я оставлю службу.
Вэй Кай затих, а затем все понял.
Если Янь Шан уйдет в отставку, чиновники из простонародья лишатся лидера и на какое-то время затихнут. Быть может, без контроля Янь Шана они бы и стали вести себя вызывающе… но если они лишатся его руководства и поддержки принцессы, откуда у них возьмется смелость дерзить в лицо великим домам?
Вэй Кай пристально посмотрел на Янь Шана и спросил:
— Я думал, ты представляешь интересы выходцев из скромных семей, но, оказывается, ты вовсе не на их стороне?
Янь Шан лишь улыбнулся, не ответив, и отвернулся к окну, глядя на моросящий дождь. Он не был ни на чьей стороне, кроме правосудия в своем сердце. Не зная наверняка, что верно, а что нет, он лишь стремился к тому, чтобы совесть его была чиста.
После долгой беседы Вэй Кай вежливо сообщил, что ему нужно все обдумать, прежде чем дать окончательный ответ. Вернувшись домой, он обсудил возможность сотрудничества с Янь Шаном с сородичами из клана Вэй, находившимися в Чанъане. Среди собравшихся не было только Вэй Шу. Вэй Кай знал, что младший брат злится на него из-за Чжао Линфэй, и не придал этому значения.
Когда все принялись обсуждать поступки Янь Шана, Шуфу Вэй Кая спросил, что он думает о нем самом.
Вэй Кай долго молчал, а затем произнес:
— На вид он не чета обычным подданным, скорее напоминает действующего цзайсяна.
Словно цзайсян, он стремился охватить взглядом всё целое.
Члены семьи Вэй погрузились в раздумья, а на следующий день передали слова Янь Шана другим великим домам. В стороне оставили лишь роды Чжао и Хай.
***
Хотя Янь Шан и вынудил клан Хай навести смуту в Бэйли, они явно не хотели ссориться ни с ним, ни с другими знатными семьями. Семья Хай пребывала в самодовольстве, наблюдая со стороны, как Янь Шан и аристократы используют дело в Бэйли для взаимной борьбы. Будь то поражение простолюдинов или знатных родов — в выигрыше всегда оставались дворцовые евнухи. А для клана Хай, который представлял интересы аристократии и водил дружбу с евнухами, это был прекрасный шанс вернуться в ряды великих домов.
Казалось, всё идет под их контролем.
Так думала и Хай Мэйжэнь, жившая во дворце.
Хо Мэйжэнь выглядела хрупкой и жалкой, и император всем сердцем сочувствовал ее потере. Она лила слезы перед правителем, а тот, с одной стороны, мучился из-за противостояния Янь Шана и знатных родов при дворе, а с другой — видя страдания своей красавицы в покоях, проникался к ней чисто мужской жалостью и желал во всем разобраться.
Оказалось, что в лекарство Хо Мэйжэнь подмешали яд, из-за чего она лишилась плода, а сделал это не кто иной, как первый принц. Никто не стал бы винить ребенка, тем более принца. Все взгляды обратились на Чуньхуа. Решили, что это она наговорила чего-то сыну, толкнув его на столь отчаянный и опасный поступок.
Му Ваньяо потребовала провести тщательное расследование, и император, видя слезы Хо Мэйжэнь, в нерешительности согласился.
Чуньхуа умоляла принцессу о встрече, но та не приняла ее; просила аудиенции у императрицы, но та лишь отчитала ее и потребовала признать вину. Ее разлучили с сыном, дворцовые слуги не позволяли ей видеться с первым принцем, чтобы она не могла подговаривать его. Оказавшись в безвыходном положении, Чуньхуа отправилась просить помощи у Лю Вэньцзи, который сейчас был в милости.
Будучи сяньфэй, она вела себя крайне смиренно. Обливаясь слезами перед Лю Вэньцзи, она сокрушалась о том, что ее бросили, выражала тревогу за сына и клялась, что никогда не причиняла вреда Хо Мэйжэнь. Она была уверена, что ее подставили, но не могла найти доказательств.
Лю Вэньцзи, одетый в халат бамбуково-зеленого цвета, был бледнолиц и строен. В ночной тишине ее дворцовых покоев он не походил на евнуха, скорее напоминая молодого ланцзюня, пришедшего на тайное свидание.
Странным, сложным взглядом он смотрел на женщину, которую когда-то любил до боли в сердце.
Она всё так же была прекрасна и нежна. Но в то же время стала совсем чужой… То, что она со слезами на глазах молила его о помощи, одновременно ранило его и приносило жестокое, почти яростное удовлетворение.
Он пристально вглядывался в нее, но больше не находил в ней и следа той служанки, что когда-то оборачивалась к нему с улыбкой. Она была наложницей императора, матерью первого принца, но кем она точно не была, так это женщиной Лю Вэньцзи.
Голос Лю Вэньцзи прозвучал странно:
— Ты просишь меня о помощи? С чего ты взяла, что можешь просить меня об этом?
Чуньхуа опустила голову, сгорая от стыда, и лишь безмолвно роняла слезы.
Лю Вэньцзи чувствовал торжество, но на душе у него было холодно. Он двинулся к ней, и лицо его было мрачным. Чуньхуа заранее выслала всех слуг, и теперь, когда он наступал на нее, колыша занавеси, сердце ее сжалось от страха. Она отступала шаг за шагом, пока не прижалась к золотой колонне, и пути к отступлению не осталось.
- Бэйли (北里, Běilǐ) — «Северный квартал» в столице Чанъань, район увеселительных заведений, где проживали известные куртизанки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
