Вновь заговорили о детях.
Му Ваньяо сидела в объятиях Янь Шана и, слушая его рассказ о разговоре с отцом, почувствовала, как дрогнула её рука в его ладони. Она хотела встать и уйти.
Но Янь Шан мягко, но твёрдо удержал её за запястье, не давая уйти, и договорил до конца.
Му Ваньяо ошеломлённо посмотрела на него. Она давно говорила ему: если его это не заботит, то не заботит и её; она притворялась, что ей всё равно, но это всё же была боль.
Каждый раз, когда она вспоминала об этом, сердце словно пронзала тонкая игла.
В жизни человеку нужно соблюдать равновесие между своими страданиями и радостями.
В моменты скорби не следует терять надежду, а в моменты счастья — не стоит постоянно помнить о боли. Одним словом — не нужно быть алчным.
Но она выросла, питаясь пятью видами злаков1, она была из плоти и крови, она была человеком.
У людей всегда есть жадность и пустые мечты. Она не отреклась по-настоящему от мира; чем сильнее она любила человека, тем больше ненавидела прошлое и то, что не может иметь от него ребёнка…
Ресницы Му Ваньяо увлажнились.
Янь Шан смотрел сверху вниз на девушку в своих объятиях. Он неотрывно наблюдал за ней и, заметив влагу в её глазах, в которых читались обида и боль, склонил голову и коснулся её лица.
Приложив пальцы к её щеке, он поцеловал её ресницы и с улыбкой произнёс:
— Что же это такое? Разве мы не договорились, что это не имеет значения?
Му Ваньяо поджала губы.
Внезапно она сказала:
— На самом деле, во всём моя вина. Я не знала, что встречу тебя, не знала, что так сильно полюблю. Если бы я знала об этом раньше, то ни за что не стала бы так губить себя. Говорила ли я тебе, что у меня когда-то был ребёнок?..
Му Ваньяо опустила глаза и тихо продолжила:
— Я сама отказалась от него. Собственными руками убила своё дитя. Чуньхуа сказала мне, что младенец родился мёртвым, но я даже не взглянула на него.
Янь Шан замер.
Она потерянно проговорила:
— Я не могла смотреть. Чтобы уйти из Умань, я не должна была оставлять там никаких привязанностей. Если бы тот ребёнок вырос, он стал бы угрозой для меня, и я никогда не смогла бы покинуть те земли. Посмотри на Чуньхуа: стоило ей родить, и она уже не может оставить императорский дворец. Я хотела забрать её с собой, но она не может уйти.
— Я просто боялась этого. Но я ведь очень жестокосердная, правда?
Словно почувствовав её боль, он крепче сжал её запястье, его плечи напряглись.
Янь Шан крепко прижал её к себе, уткнув её лицо в свою шею. Его голос звучал приглушённо и сдержанно:
— Это я виноват. Мне не следовало заводить этот разговор и расстраивать тебя. Я думал… что мы сможем просто поговорить об этом.
— Но я не хотел заставлять тебя вспоминать дурное. Яо-Яо, прости меня, мы больше никогда не будем об этом упоминать.
В глазах Му Ваньяо задрожали слёзы, но она не смогла сдержать улыбки. Она тихо спросила:
— Ну зачем ты так?
Она подняла голову, глядя ему в лицо.
Му Ваньяо прошептала:
— Раньше я была плохой. Вернувшись из Умань, я не заботилась о своём здоровье. Несколько лет я жила в отчаянии, махнув на всё рукой, потому что больше не хотела рожать детей. Но после свадьбы с тобой, гэгэ, я всё чаще думаю… как было бы хорошо, если бы я смогла родить тебе ребёнка.
Она коснулась его бровей и глаз, погрузившись в грёзы:
— Неважно, мальчик или девочка, лишь бы это было наше дитя. У него были бы твои глаза и брови, гэгэ, и длинные волосы, как у меня. Было бы чудесно, если бы характером ребёнок пошёл во второго старшего брата: мальчик был бы мягким и чистым, точно нефрит, а девочка — нежной и утонченной.
— Талантами пусть пойдёт в меня. Второй старший брат учил бы его читать и писать, а я — игре на пипе, шахматам, поэзии и живописи. Я бы часто сердилась и бранила его, а второй старший брат утешал бы его, объясняя, что я люблю его, просто у меня дурной нрав.
— И второй старший брат учил бы его тоже любить меня. Я просто хочу ребёнка. Нашей семье… хватило бы и троих.
Она всхлипнула:
— Столько в мире злодеев и безумцев, у которых есть дети. Я ведь не великая грешница, а ты, второй старший брат, такой прекрасный человек. Я принесла жертву ради Великой Вэй, согласившись на политический брак, и теперь, как и ты, забочусь о благе народа, совершая заслуги перед миром. Неужели всеми этими добрыми делами мы не заслужили хотя бы одного ребёнка?
Янь Шан крепко обнял её и прошептал:
— Яо-Яо…
Му Ваньяо потерла глаза рукой и подняла взгляд. Глаза её покраснели, но взор оставался холодным и чистым, словно снег.
В её голосе слышались одновременно печаль и непокорность:
— По правде говоря, после свадьбы со вторым старшим братом Янь я думала: если сама не могу родить, не стоит ли позволить другой женщине подарить тебе дитя? Я думала о том, что такой достойный человек, как второй старший брат Янь, не должен оставаться без наследников и терпеть из-за этого людские пересуды.
— Какими бы ни были твои заслуги перед Поднебесной, сколько бы дел ты ни совершил, отсутствие детей… скажется и на отношениях в чиновничьих кругах, и на том, что станут говорить люди.
Янь Шан сжал её руку ещё сильнее. Он с потрясением смотрел на неё, не в силах поверить, что подобные мысли когда-либо посещали её голову.
Му Ваньяо, только что плакавшая, встретив этот взгляд, вновь улыбнулась уголками глаз — его крайнее изумление показалось ей очаровательным.
- Пять видов злаков (五谷杂粮, wǔgǔ záliáng) — собирательное название основных зерновых культур в Китае, метафора простой человеческой жизни и принадлежности к миру смертных. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
