Му Ваньяо пробормотала:
— К чему такое потрясение? Я ведь именно такая, скверная принцесса. Скверная принцесса любит тебя — это значит и желать тебя для себя, и оберегать, чтобы ты не терпел насмешек от людей. Если твои политические враги станут использовать это против тебя, я просто умру от злости.
Янь Шан нахмурился:
— О чём это ты таком раздумываешь? Я не стану с другими женщинами… вот так, вот так.
Му Ваньяо вскинула подбородок.
Она гордо произнесла:
— Конечно, не станешь. Познав такую красавицу, как я, разве сможешь ты увлечься какими-то заурядными румянами и пудрой1?
Янь Шан:
— …
Он не выдержал и рассмеялся. Любая, даже самая печальная тема пасовала перед её очарованием.
Она вызывала у него одновременно и неловкость, и обожание; он не удержался и протянул руку, чтобы ущипнуть её за щеку.
Чистые, словно глубокая заводь, глаза Янь Шана скользнули по её неумолчно лепечущим алым губам, и он улыбнулся:
— Дай-ка посмотрю, отчего это Дянься снова начала нести чепуху? Почему наша маленькая принцесса целыми днями учится дурному вместо хорошего?
Му Ваньяо обняла его за шею и капризно проворковала:
— Потому что второй старший брат балует меня!
Янь Шан снова ущипнул её за щеку, и она тут же вскрикнула:
— Ты меня больше не балуешь!
Янь Шан тихо произнёс:
— В любом случае, я не позволю тебе привыкнуть говорить всякие непристойности.
Му Ваньяо уткнулась ему в шею и закатила глаза.
Янь Шан сказал:
— Девушке не подобает закатывать глаза.
Му Ваньяо заупрямилась:
— А я и не закатывала.
Когда они начали так дурачиться, налёт грусти быстро рассеялся.
В близких отношениях всегда так: то и дело уходишь от темы, и с этим ничего не поделаешь.
Му Ваньяо долго возилась в объятиях Янь Шана, и после того как он несколько раз легонько шлёпнул её, она, раскрасневшись, принялась покусывать его за подбородок. Лишь спустя долгое время она с трудом вспомнила, о чём они говорили изначально.
Му Ваньяо сказала:
— Я знаю, что ты не ляжешь в постель с другой. Ты самый высоконравственный ланцзюнь из всех, кого я встречала. Ты слишком сдержан; порой я ненавижу тебя за чрезмерную строгость к самому себе, а порой люблю эту твою выдержку, доходящую почти до самоистязания.
— После нашей свадьбы я расспрашивала придворного лекаря о своём здоровье: смогу ли я поправиться за несколько лет, смогу ли родить ребёнка. Лекарь отвечал уклончиво — мол, возможно, вероятно. Тогда я поняла, что все эти старики — сущие лисы, они не желали давать мне прямого ответа. А если они говорят так туманно, значит, вероятность крайне мала.
— Но это всё же лучше, чем совсем ничего.
Янь Шан тут же склонил голову к ней:
— Ты занималась укреплением своего здоровья?
Му Ваньяо кивнула.
Янь Шан ненадолго замолчал, потирая её запястье с внутренней стороны, его голос слегка охрип:
— Почему же я не знал…
Увидев его взгляд, Му Ваньяо поняла, что он снова начал винить себя. Он наверняка решил, что она стала лечиться из-за него. И он подумает, что этот процесс был неприятным, что она испытывала давление и страдания…
Му Ваньяо поспешила его успокоить:
— Ты ведь такой умный, разве я могла бы что-то от тебя скрыть? Ты не знал именно потому, что я не делала из этого ничего грандиозного и не лечилась с фанатичным упорством. Я просто принимала немного лекарств, ела укрепляющие средства и не бегала повсюду в поисках знаменитых врачей.
— Не печалься, я чувствовала себя вполне хорошо и не страдала. Второй старший брат, вспомни годы после нашей свадьбы: много ли раз ты видел меня болезненной? Я правда себя не истязала, я всё же полагалась на волю случая… Не волнуйся.
В голове Янь Шана начали всплывать разные мелкие приметы.
В его воспоминаниях она при каждой встрече всегда была радостной, прыгала от счастья, обнимала и целовала его. У неё не было того измождённого вида или тошноты, которые случаются от избытка лекарств.
Спустя какое-то время он пришёл в себя, медленно кивнул и поверил её словам.
Янь Шан тихо спросил:
— А что потом?
Му Ваньяо ответила:
— А потом я продолжала восстанавливать силы. Хотя я и чувствовала, что толку мало, всё же сохраняла каплю надежды. Но, несмотря на то что наши отношения были сладки, словно мёд, смешанный с маслом, и в постели мы бывали нередко, вестей от моего живота так и не появилось… Я пала духом и почти сдалась.
— Тогда я задумала раздобыть тебе ребёнка. Напоить тебя снадобьями, заставить лечь с девушкой, которую я бы сама выбрала, чтобы у тебя появилось дитя. Но я была эгоистична и хотела дать тебе лишь один шанс. Если бы у тебя так и не появилось ребёнка, то я бы сдалась.
Янь Шан упрекнул её:
— Глупости!
Ему стало не по себе, лицо его помрачнело; он и подумать не мог, что у Му Ваньяо возникали подобные мысли.
Он и впрямь рассердился, вскинул рукава и хотел было встать, чтобы уйти. Но Му Ваньяо удержала его и тут же прильнула к его губам.
Их губы и зубы сплелись в страстном порыве.
Янь Шан сопротивлялся, но она крепко держала его за подбородок.
Она так уютно устроилась в его объятиях, что он не мог по-настоящему оттолкнуть её, поэтому он просто отказывался размыкать губы.
Однако Му Ваньяо знала его слишком хорошо: пальцами одной руки она ласкала его подбородок с едва пробивающейся щетиной, а другую просунула под его роскошное одеяние и принялась нежно поглаживать его поясницу.
- Заурядными румянами и пудрой (庸脂俗粉, yōng zhī sú fěn) — образное выражение, означающее посредственных, ничем не примечательных женщин. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
