Этим вечером, когда Му Ваньяо проснулась, она узнала, что фума уже вернулся. Служанка сказала, что Янь Шан заходил проведать её, но вскоре ушёл, отчего взгляд Му Ваньяо слегка померк. Она проспала весь день, и телу уже не было так тяжко, поэтому она поднялась с постели, умылась и оделась, намереваясь навестить Янь Шана.
Сегодня он виделся со своим учителем, а затем у его могилы встретил Лю Жочжу с супругом. Должно быть, на душе у него было неспокойно.
Му Ваньяо нашла Янь Шана в пустой беседке за длинной галереей в заднем дворе дома. На нём было всё то же тёмно-зелёное одеяние цвета бамбуковых листьев, в котором он уходил, но волосы его слегка растрепались, выбились из ленты и рассыпались по плечам. Он сидел в одиночестве за столом, прикрыв глаза, и наливал себе чарку за чаркой.
Ветер колыхал красные клёны, привнося дух вольности и непринуждённости. Он был так прекрасен, что от него невозможно было отвести глаз1.
Пока Янь Шан пил, кубок выхватили из его рук. Он повернул голову: Му Ваньяо уже уселась рядом и капризным голосом отчитывала его:
— Ты совсем отбился от рук, теперь тоже, как и другие мужчины, пьёшь в одиночестве от тоски. От тебя несёт спиртным, в таком виде даже не думай ложиться в постель этой ночью!
Уголки глаз Янь Шана покраснели от вина, кожа была чистой и белой, а приоткрытые губы казались необычайно алыми.
Нрав у Янь Шана был кротким; он позволил недовольной Му Ваньяо забрать свой кубок и, подперев лоб рукой, тихо рассмеялся:
— Я выпил совсем немного и вовсе не пью с горя. Лишь чуть-чуть, я не позволю себе опьянеть.
— Так я тебе и поверила! — воскликнула Му Ваньяо.
Янь Шан улыбнулся:
— Зачем мне тебя обманывать? Подойди и понюхай, разве от меня сильно пахнет вином? Я правда выпью лишь самую малость, после пятой чарки закончу.
Му Ваньяо замерла, а затем, шмыгая носом, потянулась к его шее. Он слегка откинул голову и отстранился, но, глядя, как она льнёт к нему, словно кошка, невольно улыбнулся и заключил её в объятия. В нос Му Ваньяо тут же ударил резкий запах вина; ей внезапно стало дурно, она поспешно задержала дыхание и сдержала тошноту.
Когда дурнота отступила, Му Ваньяо оттолкнула Янь Шана:
— Ужасный запах, не обнимай меня! Сколько чарок ты уже осушил?
Янь Шан послушно ответил:
— Всего три чарки.
Му Ваньяо призадумалась и великодушно позволила ему налить ещё. Она сказала:
— Тогда я выпью вместе с тобой. В конце концов, мужчины иногда могут выпить, это помогает излить чувства. Ты ведь расстроился из-за того, что встретил внучку своего учителя и вспомнил о нём самом и о многих других?
Янь Шан глухо отозвался в ответ.
Видя его состояние, Му Ваньяо больше не мешала ему пить.
Однако стойкость Янь Шана к хмелю за все эти годы ничуть не возросла.
Стоило ему выпить ещё одну чарку, как он пошатнулся и уронил голову на плечо Му Ваньяо. Она невольно рассмеялась и уже хотела его поднять, как почувствовала, что Янь Шан обхватил её за талию. Он уткнулся лицом ей в шею и долго не шевелился.
Му Ваньяо притихла. Сердце её смягчилось, и она позволила ему обнимать себя, больше не пытаясь отстраниться.
Янь Шан поднял лицо. Его глаза блестели, словно подёрнутые дымкой. Он прошептал:
— На самом деле… на самом деле, порой мне в голову приходили по-настоящему дурные мысли.
— У второго старшего брата Янь не может быть дурных мыслей. О чём же ты думал?
Он замолчал.
Му Ваньяо подумала, что он больше ничего не скажет, но он снова прильнул к её уху и заговорил очень тихо, срываясь на болезненный шёпот:
— Бывало, я всерьёз думал: какая разница, если все остальные умрут? Мне нужно лишь, чтобы жила ты, чтобы жил мой учитель и чтобы жил Ян Сы. Я хочу, чтобы только вы были живы, а если остальные погибнут — пусть так, какое мне до них дело?
Му Ваньяо замерла в оцепенении.
Она хотела опустить голову и заглянуть ему в глаза.
Но он прятал лицо у неё за ухом, не желая поднимать взгляд.
Он крепко обнял её за талию и пробормотал:
— Мне нельзя говорить такие вещи, такие дурные мысли не должны рождаться в моей голове, когда я в ясном уме… Только пока я пьян, я могу шепнуть об этом тебе. А когда хмель выветрится, считай, что я ничего не говорил.
— Яо-Яо, я хочу, чтобы ты жила. В моём сердце ты — самая важная, важнее всех на свете, важнее Поднебесной, государства, народа… важнее всего.
— А когда я протрезвею… я ни в чём не признаюсь.
Глаза Му Ваньяо заблестели от слёз.
В её душе бушевала буря, но она покорно позволяла ему обнимать себя. Она впервые слышала от него такие слова, и, возможно, это был единственный раз. Завтра он ни за что не признается в этом, завтра он снова склонит чашу весов в сторону государства, Поднебесной и простого люда. Но в самой глубине его сердца, по его собственным словам, она занимала первое место.
Му Ваньяо сдерживала слёзы.
Внезапно она улыбнулась:
— Оно того стоило.
Ресницы Янь Шана слегка дрогнули возле её уха, вызвав щекотку.
Му Ваньяо, погружённая в свои мысли, сосредоточенно прошептала:
— Я получила любовь, о которой мечтала, и стала тем, кем хотела стать. Всю свою жизнь я буду благословлять тот миг, когда решила не отпускать тебя. Ты — лучший дар, ниспосланный мне небесами.
- Прекрасен настолько, что хочется съесть (秀色可餐, xiù sè kě cān) — китайская идиома, описывающая исключительную красоту человека или пейзажа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
