В отделении скорой помощи, где работал Лю Чжэнлян, было несколько молодых людей, которые хорошо ладили между собой. Стоило им расспросить друг друга, как выяснялось, что все они — выпускники одной и той же старшей школы с разницей в два-три года. У них находились общие знакомые, кто-то с кем-то когда-то дрался или заводил школьные романы, так что коллеги быстро сблизились.
В отделении работали несколько человек, среди которых были Чэнь Цзюньнань и Чэ Минмин. Эта гунян — типичная острая на язык фушуньская женщина; ей уже тридцать два года, она ни на кого не смотрит и до сих пор одинока. Стоит ей открыть рот, и она словно подножку тебе ставит, но все любят с ней дружить, потому что, выпив, она становится невероятно открытой. В такие моменты она одной рукой держит бутылку пива «Тяньху», а пальцы другой изящно складывает «орхидеей» и, пребывая в полузабытьи, говорит друзьям за столом:
— Посмотрите на мою талию, на мои изгибы, на мою грацию! Все твердят, что у меня глазки с поволокой, а фигура просто бесстыдная, и наверняка за мной толпы бегают. На самом деле вы и не знаете, что я скоро лопну от воздержания. Давайте же, пейте, всё на дне бокала!
Но стоило ей протрезветь, как она вновь превращалась в благопристойную леди и холодную королеву.
На следующий день Лю Чжэнлян заступил на смену и столкнулся с пациентом, случай которого напоминал анекдот. Два водителя моторикш днём, когда работы поубавилось, отдыхали в тени тополя на перекрёстке у Нефтяного университета. Один из них сказал другому:
— Слушай, ну почему этой холодной лапши съешь миску — и больше не лезет? Вроде наелся, а через пару походов в туалет снова голодный. То ли дело цзунцзы — разбухают в животе, сразу чувствуешь сытость.
— Жена мне сегодня как раз цзунцзы дала с собой, — ответил второй водитель.
Первый тут же подошёл, выхватил один цзунцзы и, отпихивая товарища, который пытался забрать еду обратно, целиком закинул его в рот. То ли от спешки, то ли от того, что они в этот момент дурачились и смеялись, лицо его вдруг стало землисто-серым, он схватился руками за шею, а на лице от нехватки воздуха вздулись вены.
К счастью, перекрёсток у Нефтяного университета находился прямо рядом со Второй больницей, и не прошло и трёх минут, как бедолагу доставили в приёмный покой.
Лю Чжэнлян как раз делал пациенту ЭКГ. Только он прикрепил датчики, как услышал крики о помощи. Пациент, понимая, что его случай не самый срочный, проявил благоразумие и сказал Лю Чжэнляну:
— Если у вас там что-то срочное, идите, я сам присмотрю. Тут же всего три кривые, если они станут прямыми, я вас позову.
Чэ Минмин подхватила:
— С вами всё будет в порядке, ваша кардиограмма скачет, как ноты по стану.
Напарник водителя моторикши всю дорогу истошно вопил, взывая о спасении. Лю Чжэнлян тут же вышел из кабинета и, даже не успев войти в смотровую, прямо в холле спросил:
— Что случилось?
— Цзунцзы подавился! — ответил тот.
Лю Чжэнлян немедленно заглянул пациенту в рот и крикнул коллеге Чэ Минмин, чтобы та бежала в отделение стоматологии за эндоскопом: цзунцзы застрял слишком глубоко, без прибора ничего не разглядеть. Пациент не дышал уже три-четыре минуты, ещё минута — и случится непоправимое.
Лю Чжэнлян сказал Чэнь Цзюньнаню:
— Попробуем приём Геймлиха, похоже, цзунцзы попал в трахею.
Водитель был слишком тучным. Лю Чжэнляну не хватало сил: он обхватил его сзади, но руки на животе даже не смыкались. Чэнь Цзюньнань изо всех сил давил спереди и вверх, создавая давление в грудной клетке, чтобы вытолкнуть кусок. После нескольких толчков они заглядывали в горло; эндоскоп ещё не принесли, поэтому подсвечивали фонариком на телефоне, но остатков цзунцзы по-прежнему не было видно.
— Может, срочно интубируем? — предложил Чэнь Цзюньнань. — Ещё немного, и он умрёт от удушья.
Лю Чжэнлян хотел было согласиться, но тут же осёкся:
— Нет, он ел цзунцзы, они липкие. Трубкой мы только протолкнём его дальше.
— Тогда трахеотомия! — выпалил Чэнь Цзюньнань.
Лю Чжэнлян лихорадочно осматривал оборудование в реанимационной в поисках хоть какого-нибудь подходящего инструмента.
Гемостатический зажим.
То что нужно! Лю Чжэнлян схватил зажим, вставил ларингоскоп и ввёл инструмент прямо в ротовую полость пациента. Кончик зажима как раз достал до цели, и врач сумел вытащить злополучный кусок. Чэ Минмин, прибежавшая к этому моменту с эндоскопом, увидела, что здесь уже всё закончено.
Лицо пациента постепенно сменило синюшный оттенок на здоровый румянец, и вскоре он пришёл в сознание. Оба водителя рассыпались в благодарностях Лю Чжэнляну, а тот в шутку заметил:
— В следующий раз не балуйтесь во время еды. Взрослые же люди, неужели не знаете: когда я ем, я глух и нем?
Водитель всё недоумевал:
— Послушайте, доктор, а может, он просто недоэволюционировал? Как можно умудриться засунуть цзунцзы в трахею?
Чэнь Цзюньнань усмехнулся:
— Видите ли, в горле у человека есть своего рода стрелочный перевод. Когда дышишь, он переключается в одну сторону, когда ешь — в другую. Можно делать только что-то одно. А у него «стрелку» заклинило, вот поезд и сошёл с рельсов.
Едва пациента, подавившегося цзунцзы, подготовили к выписке, как завыла сирена скорой помощи — поступил экстренный вызов. Из диспетчерской сообщили, что пятнадцатилетнюю девочку на выходе из школы сбила фура, состояние критическое.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
