Когда доставили носилки, несколько врачей сразу же приняли пациентку.
Медсестра бежала с носилками к операционной экстренной помощи, выкрикивая на ходу:
— Давление семьдесят пять на пятьдесят пять.
Пациентка уже находилась в глубокой коме. Лю Чжэнлян внимательно осмотрел её: кожа головы в правой височной области кровоточила. Раздвинув её волосы, уже пропитанные кровью, он обнаружил, что ткани мозга выходят наружу в такт её частому неэффективному дыханию.
У Лю Чжэнляна похолодело внутри: совсем ещё молодая! Он тут же крикнул Чэнь Цзюньнаню:
— Открытая черепно-мозговая травма, срочно перевязку!
Лю Чжэнлян приподнял веки пациентки: оба зрачка расширены, фотореакция на пять миллиметров отсутствует. Осмотрев всё остальное, он заметил ссадины на груди и животе, а также перелом левого бедра. Он отдал распоряжение Чэ Минмину:
— Сделай простую фиксацию бедра, пусть медсестра побреет голову и проверит группу крови. Подготовь мониторинг ЭКГ, назначь установку катетера и противошоковую терапию.
После первичной обработки Лю Чжэнлян с коллегами доставили пациентку в кабинет КТ по экстренному «зелёному коридору». Изучая снимки, Чэнь Цзюньнань произнёс:
— Височная эпидуральная гематома, множественные переломы костей черепа, серьёзное смещение мозговых тканей со сдавливанием ствола мозга. Циркуляция спинномозговой жидкости нарушена.
Чэнь Цзюньнань помолчал пару секунд, обвёл взглядом присутствующих и сказал:
— Вклинение мозга.
Вклинение мозга — это состояние, при котором в одном из отделов черепной коробки возникает объёмное образование, давление в нём становится выше, чем в других отделах, и ткани мозга смещаются из зоны высокого давления в зону низкого, иногда попадая в щели или отверстия твёрдой мозговой оболочки.
В это время прибежали родители девочки и начали расспрашивать врачей о состоянии дочери. Чэнь Цзюньнань ответил, что это вклинение мозга, но отец с матерью ничего не поняли и лишь растерянно смотрели на него.
Лю Чжэнлян пояснил:
— Черепные нервы и ткани ствола мозга растянуты и сдавлены, циркуляция спинномозговой жидкости внутри мозга заблокирована. Проще говоря, сейчас мозг ребёнка внутри так сильно пострадал от удара, что превратился в кашу, словно кусок тофу разбили в крошку, всё разрушено. Без операции надежды нет никакой. Но даже если оперировать, она, скорее всего, останется в вегетативном состоянии. Операция, реанимационная поддержка и множество лекарств — всё вместе может обойтись в двести-триста тысяч. Деньги потратите, а человека можете не спасти, или спасёте, но она останется «овощем». Подумайте хорошенько, прежде чем принимать решение.
Мать девочки взглянула на отца и спросила Лю Чжэнляна:
— Доктор, каковы наши шансы на спасение?
В голове Лю Чжэнляна, который уже обжёгся на молоке и теперь дул на воду, промелькнула мысль об отказе. Он хотел избежать этой ловушки. Судя по опыту, спасти ребёнка было почти невозможно, а раз так, то незачем подвергать себя риску. За подобную работу в больнице Хэпин брались как минимум врачи с высшей категорией, а он, лечащий врач, занимающийся интервенционной хирургией, никогда самостоятельно не проводил такие сложные операции третьего уровня. У него не было ни уверенности, ни твёрдой руки. Если спасти девочку не удастся, а потом кто-нибудь раздует скандал в соцсетях и он потеряет работу во Второй больнице Фушуня, ему останется только тайком открыть подпольную клинику, чтобы ставить капельницы от простуды. Поэтому на мгновение он сам себе стал противен, произнеся те несколько фраз — пускай правдивых, но лишённых профессиональной этики. Он хотел отпугнуть родных трудностями и тем самым обезопасить себя.
Отец девочки сказал:
— Будем оперировать, за деньгами у нас дело не станет.
«За деньгами не станет?» Если бы у них были деньги, разве их ребёнок учился бы в той захудалой школе на улице Гуннун? Если бы были деньги, разве жили бы они в рабочем посёлке завода огнеупорных материалов? Врачи, конечно, всё понимали. Лю Чжэнлян сам когда-то учился там: из пятидесяти двух учеников в классе он единственный смог поступить в старшую школу. Остальные либо осели в караоке-барах, либо торгуют овощами на рынке. Родители там сплошь сокращённые рабочие, люди в упадке, а дети предоставлены сами себе. То, что он смог выбиться в люди, было настоящим чудом.
Отец девочки, заметив минутное колебание Лю Чжэнляна и, словно догадавшись о желании врача подстраховаться, внезапно рухнул перед ним на колени:
— Умоляю вас, доктор, спасите мою доченьку. Даже если не выйдет, мы люди честные, наговаривать на вас не станем. Умоляю, доктор!
Лю Чжэнлян кивнул и только собирался согласиться, как Чэнь Цзюньнань перехватил инициативу:
— Сначала оплатите операцию и скорее подпишите согласие. И на операцию, и на лечение должны быть оформлены документы.
Лю Чжэнлян понимал, к чему клонит Чэнь Цзюньнань: старый однокурсник защищал его. Такой стиль поведения — когда в первую очередь пекутся о собственной безопасности, а не о истине — казался ему глубинным противоречием его самого и города Фушунь. Впрочем, разве он сам только что не поступил так же подло, пусть и на долю секунды?
Отец девочки спросил:
— Доктор, сколько нужно денег?
Чэнь Цзюньнань ответил:
— Для начала приготовьте тридцать тысяч юаней. Это только аванс, потом наверняка потребуется ещё немало.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
