Отец и дочь получили три тысячи юаней. Сначала пошли в свадебный салон за машинами. Похороны — это не свадьба, машин должно быть нечётное количество. Одна машина — сто пятьдесят, за семь легковушек сторговались на круглую тысячу, один большой автобус — двести, итого тысяча двести юаней. Затем отправились на рынок стройматериалов за тентовой тканью. Траурные надписи и баннеры попросили написать соседа, а стальной каркас для поминального шатра ребята сварили сами, потратив сто сорок юаней. В небольшом, дышащем на ладан ресторанчике, специализирующемся на блюдах из свинины, заказали пять столов и внесли пятьсот юаней задатка. Сами отмерили четыре чжана белой ткани и три метра чёрной, чтобы дома сшить траурные повязки. Изготовление урны для праха за деньги поручили плотнику с огнеупорного завода. В те годы на северо-востоке о наньму или хуанхуали и не слыхивали. Там полно тополя, сосны да берёзы, но у них один изъян: если волокна древесины не просохли до конца, дерево легко трескается и так и сыплется трухой. Такую вещь под урну не пустишь — мало ли, через несколько лет семья решит устроить подзахоронение, откроют склеп, а там урна в труху развалилась и прах превратился в кашу. Ай Сань отправился на ферму Гаовань, присмотрел дикое персиковое дерево, срубил несколько крупных веток, а дома неделю сушил их у батареи. Потом раздобыл у приятеля с завода рубероида полведра тунгового масла, покрыл готовую персиковую урну лаком, снова просушил — и только тогда работа была закончена.
Со всеми расходами чистая прибыль составила три тысячи юаней.
Дело выгодное: какую цену назовёшь, никто не торгуется. Обязательные расходы — только транспорт и ресторан, на остальном можно сэкономить. Если у людей есть деньги — они платят больше, а если нет — и для них найдётся решение.
Ай Сань дневал и ночевал в больнице: стоило больному отойти в мир иной, он узнавал об этом первым и сразу шёл к родным. Пара-тройка фраз — и заказ в кармане. Одна сделка — пять-восемь тысяч, плюс разные обряды. Добавит пару заговоров из репертуара «эржэньчжуань» или шаманских плясок: «Солнце село за горой, мгла окутала покой, в дом спешит любой живой, птицы в лес летят гурьбой, дракон златой в пучину вод, а старая черепаха в песок уйдёт» — и вот уже появилось нужное ощущение торжественности ритуала.
Команда у Ай Чэнь была не чета другим. Все бывалые, тёртые калачи, в тюрьме посидели и почём фунт лиха знают. Это не малолетки с крашеными хаерами, которые краёв не видят и только и умеют, что глотку драть. Эти были куда смирнее. Сидят, бывало, вместе бумажные подношения клеят, и если кому в туалет приспичит, в первые годы по привычке выпаливали: «Разрешите доложить!». Потом пообвыклись, стали просто предупреждать, мол, отойти надо.
Ошибки молодости оставили на них свой отпечаток. Теперь они боялись влипнуть в историю. Видели драку молодёжи — обходили за версту. Встречали качков с голым торсом и татуированными драконами — глаза прятали, только бы те не спросили: «Ты чего уставился?». Не хотели больше связываться.
За два-три года отец и дочь Ай поднялись. Работали вместе с теми мужиками, открыли несколько филиалов. Кладбища в Шэньяне были дороже, чем в Фушуне, так что удавалось брать заказы и в шэньянском районе Дадун. Чтобы выжать максимум выгоды, прибрали к рукам и сопутствующие услуги: свой автопарк, свои рестораны. Когда всё своё, прибыль куда выше. К тому времени Ай Чэнь уже повзрослела, и ей, молодой девушке, не пристало постоянно возиться с покойниками. Она взяла на себя ресторанный бизнес, а похоронные дела остались на Ай Сане и его братве.
Словно сквозь густые ивы и яркие цветы вдруг открылся путь к новой деревне.
Ай Чэнь, заметив Лю Чжэнляна, с улыбкой шагнула навстречу:
— Доктор Лю, как это вы оказались во второй больнице?
Лю Чжэнлян при виде Ай Чэнь тоже невольно улыбнулся:
— Только перевёлся. А ты сегодня какой заказ выслеживаешь?
Ай Сань протянул ему сигарету, но Лю Чжэнлян не взял. Ай Сань сказал:
— Доктор Лю, я слышал, в приёмный покой привезли кого-то после аварии, скоро трепанация будет? Вы нам скажите по секрету: выкарабкается или нет?
Лю Чжэнлян, услышав это, счёл вопрос дурной приметой, и улыбка тут же сошла с его лица:
— У вас, похоронщиков, расходов никаких, так что какая вам разница? Жив будет или нет — подождёте результатов операции и узнаете. Откуда мне сейчас знать?
Сказав это, он рысцой направился в операционную, где уже всё было готово. Ай Сань, глядя ему в спину, шепнул дочери:
— Видать, парень-то толковый. Теперь во второй больнице нам ловить будет нечего.
Чэнь Цзюньнань не торопился, ему нужно было вернуться в приёмный покой, чтобы помочь Лю Чжэнляну завершить дела. Он спросил:
— Дядя Ай, я вот не пойму: что же это за дело такое, ради которого вы лично примчались?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
