Закончив причитания, покойника толкают в печь, и на этом жизнь завершается. А когда он выходит из печи, органики уже нет, остаётся лишь неорганическое вещество. Если крышку прикрыть плохо, то подует ветер — и неорганического вещества не останется. Если у покойного есть несколько золотых зубов, нужно ещё намекнуть родственникам: когда те будут собирать останки, некоторые из них так и норовят раздробить кости в поисках золота. И не поймёшь, родного ли отца они кремируют; может, это профессиональный инстинкт шахтёра — относиться к праху как к промывке золота.
Ай Сань выкроил время на перекур и только тогда перезвонил Ай Чэнь. Услышав, что человека спасли, он поспешил набрать номер шэньянского распорядителя похорон, чтобы сказать: «Брат, можешь не приезжать».
Тот пришёл в ярость:
— Я уже к твоему дому подъехал, ты что, издеваешься надо мной?
Ай Сань пришлось извиняться, и только после долгих уговоров и выплаты тысячи юаней распорядитель уехал.
Тем временем Ай Чэнь зашла в кабинет Лю Чжэнляна и увидела, что тот всё ещё пишет историю болезни маленькой девочки. Она решила подразнить Лю Чжэнляна:
— Доктор Лю Чжэнлян, судя по всему, вы решили прикрыть мою лавочку в приёмном покое второй больницы? Посмотрите, в каком виде была та девчушка — мозги наружу вылезли, а вы её умудрились с того света вытащить. Сильны, ничего не скажешь.
Лю Чжэнлян, не отрываясь от работы за компьютером, лишь улыбнулся, ничего не ответив.
Ай Чэнь испытывала к Лю Чжэнляну симпатию. Мужики, с которыми она сталкивалась каждый день, были из той же породы, что и подчинённые её отца: кто-то после отсидки за драку, кто-то освобождён под залог по делу о мошенничестве — золотые цепи в палец толщиной, часы и шашлыки трижды в день. Ай Сань тоже пытался сватать ей женихов: то из налоговой, то из промышленно-торгового управления. Зарплата три-четыре тысячи юаней в месяц, зато гонора — как у всех госслужащих в маленьких городах. На свидания приходили с таким видом, будто делают одолжение, и если бы Ай Чэнь не была красавицей, эти встречи вообще были бы лишними. Один тип из налоговой как-то заявил, что его карьера должна идти в гору, мол, не вечно же ему в налоговых инспекторах ходить, и он рассчитывает, что Ай Чэнь поможет ему выполнять план. Ай Чэнь тогда рассмеялась: «Ты что, пришёл ко мне за показателями?» — а про себя подумала, что его зарплаты ей и на одну сумку не хватит. Ей хотелось найти кого-то умнее себя. Она считала себя не слишком сообразительной, и жизнь с ещё одним недотёпой была бы ей в тягость. В Лю Чжэнляне она видела что-то интересное — он казался книжным червём, но в нём чувствовалась упёртость. Девушки из города Фушунь, выбирая мужчину, любят тех, у кого есть характер. Что это такое? Это вера в то, что ты выстоишь, когда столкнёшься с трудностями. Конечно, этот критерий трудно измерить: иногда, не разглядев человека, можно выбрать такого, кто хлебнёт пару стопок «лошадиной мочи» и давай жену колотить. И ведь многие терпят, живут кое-как, считая, что это у мужика просто твёрдый нрав и внутренняя сила.
Любовь — такая штука: и левый уклон, и правый — это болезни, и обе нужно лечить.
На следующий день Лю Чжэнлян пришёл на обход. Давление у ребёнка стабилизировалось, появилась реакция на свет, зрачки стали одинаковыми и начали сужаться. Отец девочки спросил:
— Доктор, а как быть с переломом левой ноги у моей доченьки?
Лю Чжэнлян ответил:
— Сначала спасём жизнь. Зрачки правильной круглой формы, пульс стабилен, дыхание в норме. Когда состояние окончательно выровняется, тогда и обсудим остальное. Для начала попробуем дать немного тёплой воды через назогастральный зонд, посмотрим на реакцию.
Отец девочки всё ещё продолжал храбриться, заявляя, что денег в семье полно, и требовал давать лучшие лекарства. Лю Чжэнлян посоветовал ему пойти и оплатить счета за препараты, заметив, что его доченьке придётся пролежать в больнице ещё несколько месяцев. Отец тут же сник. Он уходил искать деньги и возвращался, внося по две тысячи, но, заходя в палату, всё равно твердил, что в средствах не стеснён.
Во время обеда в столовой, когда врачи болтали о том о сём, Чэнь Цзюньнань сказал:
— Этот родственник каждый день кричит, что деньги у него есть, но ведь с первого взгляда видно, так это или нет. Чтобы сэкономить ему средства, мы даже не рискнули переводить ребёнка в реанимацию, оставили в обычной палате. И ради чего он так ломает комедию?
Эти слова задели Чэ Минмин.
В отличие от Чэнь Цзюньнаня, Чэ Минмин выросла в деревне уезда Синьбинь города Фушунь. Денег в семье не было, и после школы ей приходилось помогать родителям в теплицах. Зимой, когда выпадал снег, она вставала посреди ночи, чтобы счистить его с крыши, иначе к утру теплица могла рухнуть под его тяжестью. Внутри приходилось жечь печи, чтобы поддерживать тепло. Вся семья хлопотала до полуночи, так что времени на учёбу почти не оставалось. Чтобы поскорее начать зарабатывать, она с трудом поступила в медучилище, три года проработала медсестрой, скопила денег и только потом сдала экзамены в медицинский институт. Когда она получила диплом бакалавра, ей было уже двадцать пять.
Чэ Минмин сказала:
— Вам, у кого дома всегда есть свет, этого не понять. У одних от бедности остаётся только гордость, а у большинства — один лишь язык. Все эти пустые разговоры он заводит вовсе не для нас, а для самого себя. Он так сам себе анестезию вводит, сам себе аппендицит вырезает. А если ты сейчас скажешь: «Брат, ты вколол себе не анестезию, а глюкозу, она не поможет, неужели тебе не больно?» — то мужик просто рухнет, не выдержит.
Лю Чжэнлян спросил Чэ Минмин:
— А что водитель, совершивший наезд? Он не помогает?
Чэ Минмин ответила:
— Машину на штрафстоянку отогнали. У него даже страховки нет, и денег ни гроша.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
