На третий день Лю Чжэнлян снова отправился на обход. Он проверил реакцию на руке ребёнка, коснулся коленного сустава — появились условные рефлексы. В палате сидело несколько родственников пациента, соседние койки были заняты многочисленной роднёй. С первого взгляда было ясно, что это бедные родственники: вместо ремней на брюках — верёвки, на руках у каждого — нарукавники. Отец девочки спросил:
— Моя доченька ведь очнётся?
Лю Чжэнлян не решался ответить. Он боялся давать пустые обещания, чтобы не навлечь на себя лишних проблем. Поразмыслив, он наконец проговорил:
— На тёплую воду реакции нет, но, похоже, ребёнку уже можно готовить жидкую пищу. Купите соковыжималку, делайте соки и вводите через назогастральный зонд.
Лицо матери тут же просветлело. Она принялась рассыпаться в благодарностях и сразу же, воодушевлённая, отправилась всё подготавливать.
В тот же день после полудня Чэнь Цзюньнань снова сказал отцу девочки, что нужно доплатить за лечение. Мужчина охотно согласился, повторив старую присказку: мол, денег у него куры не клюют. Утром на оплату счетов он наскрёб лишь две тысячи, после четырёх часов дня принёс ещё две, а перед самым сном, весь в поту, доставил ещё две тысячи. Так, по крохам, по две тысячи юаней, он буквально по кусочкам собирал жизнь дочери.
Закончив обход, Лю Чжэнлян и Чэнь Цзюньнань разговорились. Чэнь Цзюньнань заметил:
— Глядя на ситуацию, боюсь, он скоро выдохнется. Тебе нужно что-то придумать. Будет обидно, если операция прошла успешно, а в итоге из-за нехватки лекарств человек погибнет.
Директор Лун, прослышав, что Лю Чжэнлян провёл в отделении скорой помощи нейрохирургическую операцию и буквально выходил пациента с дислокацией мозга, пришёл к нему. В нейрохирургии второй больницы сейчас всё равно не хватало людей, так что при необходимости Лю Чжэнлян мог бы помогать там по своей основной специальности. К тому же, раз операцию этой девочке делал он, то и дальнейшее ведение пациента логично было оставить за ним, чтобы избежать лишней передачи дел.
— Раньше я в основном занимался интервенционной хирургией, — сказал Лю Чжэнлян. — В больнице «Хэпин» мне никогда не доводилось проводить подобные трепанации самостоятельно.
— Здесь ты разбираешься в этом лучше всех, — отрезал директор Лун. — Если не ты, то кто?
У больницы не было возможности соблюдать все формальности, у пациентов не было возможности ставить условия, и Лю Чжэнляну как врачу оставалось только согласиться.
В ночь на третий день у девочки внезапно подскочила температура до сорока градусов, она впала в глубокую кому. Мать ребёнка, обезумев от горя, прибежала к Лю Чжэнляну. Она уже разузнала, что этот врач из приёмного покоя был уволен из больницы «Хэпин», а значит, на него можно положиться больше, чем на остальных.
В Фушуне среди простых людей, не искушённых в медицине, бытовала присказка: «В Управлении рудников — лютые, в городской — бардак, а кто смерти не боится — идёт во вторую». Люди везде одинаковы: в беде они думают лишь о том, чтобы их нужды были исполнены. В эту больницу многие входили, но мало кто выходил; заходили крепкие мужики, а выносили их в урнах для праха. Такое никто не сможет принять спокойно.
Мать девочки знала, что Лю Чжэнлян работал в крупных пекинских клиниках и его уровень квалификации наверняка высок, поэтому она пришла прямиком к нему, минуя отделение нейрохирургии. Лю Чжэнлян позвал Чэ Минмин, чтобы вместе осмотреть пациентку. Он поспешил сменить повязку на голове: в нижней части раны виднелось гнойное отделяемое, сами края покраснели и отекли.
Нужно было срочно сдать кровь — этим занялась Чэ Минмин. Лю Чжэнлян велел медсестре готовить всё для люмбальной пункции, чтобы взять спинномозговую жидкость на анализ. Эта процедура была дешевле, чем дренирование люмбальной цистерны, — всё можно было решить за несколько сотен юаней. Этому приёму Лю Чжэнлян научился в последние дни во второй больнице Фушуня; во всех маленьких больницах северо-востока делали именно так. Сначала он не понимал: зачем так тратить рабочее время врача? Но Чэнь Цзюньнань объяснил ему:
— Во-первых, оборудование простое, и пункция обходится дёшево. Во-вторых, условия ухода в маленьких больницах плохие, при установке постоянного дренажа очень легко занести инфекцию. Так что для низовых больниц это вынужденная мера.
Под утро пришли результаты: всё поле зрения покрыто лейкоцитами.
Отец девочки тоже примчался из дома. С самого раннего утра он был занят тем, что занимал деньги: проехал на электромотоцикле от самой западной окраины, с улицы Гуннун, через волость Цяньцзинь до моста Цзянцзюнь и, наконец, до посёлка Чжан Дан. Он одалживал у каждого знакомого рабочего, у каждого коллеги, и, как только получал деньги, сразу вёз их в больницу. За день он намотал больше двухсот километров и добрался до дома только к девяти вечера. Но едва он прилёг, позвонила жена и сказала, что у дочки жар. Он тут же сорвался и прилетел в больницу.
Лишних слов не требовалось — внутричерепная инфекция. Этого Лю Чжэнлян боялся больше всего.
Отец девочки всё ещё пытался держаться.
— Доктор Лю, спасите мою дочку любой ценой, — твердил он. — У меня есть деньги, я могу продать квартиру, в крайнем случае — почку продам.
Говоря это, он разрыдался. Этот плач разрывал душу; человек, который любил прихвастнуть, внезапно лишился этой возможности, и от его рыданий, казалось, болела сама печень.
— Брат, хватит плакать, — сказал Лю Чжэнлян. — И не надо про деньги. Мы оба из Фушуня, неужели я не вижу, есть у тебя деньги или нет? Слушай: ты обязан подготовить десять тысяч юаней. Мне всё равно, как ты их достанешь, но сегодня ночью мы начнём вводить большие дозы лекарств для борьбы с инфекцией.
Отец ребёнка замялся — сегодня он наверняка уже обошёл всех друзей, кого только мог:
— Я постараюсь что-нибудь придумать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
