Летающий скальпель — Глава 37

Он снова обратился к Лао Дуань:

— Тётя, эти деньги точно придётся потратить. Пятисот юаней определённо не хватит, дистанционная литотрипсия обойдётся минимум в тысячу с лишним. Плюс ещё нужны противовоспалительные лекарства. Так что давай, ложись-ка ты в больницу и лечись честь по чести. Это всего на три-четыре дня, две тысячи юаней — это потолок. После того как тебе возместят страховку, сама потратишь всего тысячу, идёт? Я этим зондом для мазка затолкнул камень обратно, тебе нельзя резко двигаться, а то вдруг он снова застрянет. Не экономь на этом, нужно стационарное лечение.

Лао Дуань сидела в инвалидном кресле и молчала.

Чэ Минмин сказала:

— Верно, тётя, болезнь надо лечить. Пойдём, я провожу твоего сына оформить документы.

Способ этот был очень простым, но, разумеется, если у тебя действительно обнаружат камни, и ты придёшь в больницу и скажешь врачу сделать так же, он тебя точно взашей выставит. Это экстренная мера, и если бы на месте Лао Дуань был кто-то другой, Лю Чжэнлян не стал бы так рисковать. Не пришлось использовать ни эндоскоп, ни лазерное дробление, не понадобилась даже контрастная визуализация — положение камня уже было определено на снимке, и Лю Чжэнлян за десять минут затолкнул его обратно в мочевой пузырь. Чэ Минмин ещё и успокаивала Лао Дуань:

— Тётя, за этот зонд для мазка мы с тебя денег не возьмём, это просто ватная палочка, ничего не стоит. И ещё: ты, когда выйдешь отсюда, ни в коем случае никому не рассказывай. Он это сделал только потому, что ты, старая женщина, слишком уж упрямая, вот и применил кустарный метод.

Лю Чжэнлян, моя руки, сказал Чэ Минмин:

— Сейчас отвези тётю на кровати в урологию, пусть поставят ей катетер.

Следом нужно было ставить мочевой катетер. Как только его ввели, моча сразу пошла — мешок наполнился меньше чем за пять минут, пришлось менять. На кончике катетера есть небольшой баллон: когда он попадает в мочевой пузырь, его надувают, и он как раз фиксируется в нижней части пузыря. Благодаря этому повседневная активность не ограничивается: можно и ходить, и сидеть. Лю Чжэнлян сказал сыну Лао Дуань:

— Твоей матери всё же нужно лечь в больницу. Пусть моча отходит, а врачи понаблюдают. В эти дни присмотри за ней, запиши в отделение нефрологии, пусть сделают ещё несколько анализов. Раз уж пришли в больницу, надо решить все проблемы, чтобы и у тебя, как у сына, на душе не было неспокойно.

Чэ Минмин восприняла это как урок от Лю Чжэнляна и спросила его:

— Почему ты так печёшься об этой старушке? По логике вещей, ты мог бы просто спровадить её и дело с концом, она ведь такая упрямая. А если бы ты этим зондом случайно занёс ей инфекцию в мочевыводящие пути, разве это не лишние хлопоты? Эта старушка ведь личность известная: если ты её обидишь, она каждый день будет на стенах стихи про тебя писать и костерить на чём свет стоит — тебе же потом не расхлебать.

Лю Чжэнлян ответил:

— Ты не знаешь, моя мама тоже попала под сокращение на механическом заводе. Эта тётушка в молодости хоть и была упрямой, ни с кем не ладила, но человек она золотой. Сколько рабочих до сих пор вспоминают её добрым словом. Она просто не может выйти за рамки своего круга. Принципы, в которые она верила всю жизнь, внезапно перестали работать, и её мышление застыло где-то в девяностых. Она считает, что все чиновники — воры, а все врачи — обдиралы, это у неё уже как установка в голове. В те годы, когда на их заводе рабочие стояли в очереди на распределение жилья, она настояла на том, чтобы сначала квартиры получили все рабочие среднего разряда, и только потом взяла свою. Не важничала, не гребла всё под себя, всю жизнь откликалась на призывы партии. Но потом мир в её глазах стал слишком несправедливым. Мы должны дать ей хоть немного справедливости и правоты, насколько это в наших силах. Даже если её вера рухнула, если я смогу подложить хоть один кирпичик в её основание — и то ладно. Если бы я её бросил, она бы и впрямь вернулась домой умирать. Только ради этого я не смог остаться равнодушным.

Всю эту ночь сын Лао Дуань без остановки поил её водой и так же постоянно выливал выходящую мочу. Двухлитровый мешок сын Лао Дуань за ночь опорожнял двенадцать раз. Утром у старушки ещё были сильные отёки по всему телу — где ни нажмёшь, оставалась глубокая ямка, — а к вечеру все показатели пришли в норму. Гидронефроз исчез, оставалось дождаться, когда пройдёт инфекция, а перед выпиской можно будет сделать литотрипсию.

Только Лю Чжэнлян немного перевёл дух, как скорая привезла нового пациента.

Этого больного даже не успели завезти в приёмный покой — его направили прямиком в нейрохирургию. Заведующий нейрохирургией уехал в другой город на конференцию, а его заместитель несколько дней назад подал заявление об увольнении — он собрался открывать своё дело в частной клинике в Шэньчжэне и в этот самый момент уже находился в аэропорту.

Из приёмного отделения позвонили заместителю. Тот как раз получил посадочный талон и проходил досмотр. Телефон звонил долго, прежде чем заместитель поднял трубку. Молодой врач из нейрохирургии сказал:

— Ван Чжужэнь, тут поступил пациент с субдуральной гематомой, ситуация сложная. Ли Чжужэнь уехал на конференцию в Пекин, может, вы вернётесь и взглянете?

Заместитель тут же ответил:

— Ну уж нет, я уже в самолёте, он вот-вот взлетит. Всё, выключаю телефон.